Посвисти для нас

— Зато в Фукусиме чистый воздух и экология что надо. На лыжах будешь кататься, счастливчик!

Кто-то попытался приободрить Тахару, но тема развития не получила. Все слишком хорошо знали, почему его отправляют в ссылку на периферию.

Наконец появились Утида и Курихара. Они опоздали на полчаса.

— Извините за опоздание, — обратился к собравшимся Утида. — К сожалению, профессор Ии не смог прийти. Срочные дела. Просил передать всем привет.

Это был исключительный случай — чтобы Старик не пришел на прощальный вечер, когда сотрудник его отделения переводится в глубинку. Все собравшиеся за столом какое-то время сидели молча, опустив головы.

— Ну что же. Тахара-кун, несмотря на молодость, будет в Фукусиме одним из руководителей клиники. Хотелось бы, чтобы на этой базе он овладел методами ведения госпитального хозяйства в районном масштабе и решения вопросов медицинского обслуживания в сельской местности.

Наливая Тахаре пива, Утида заключил:

— И когда он вернется сюда, к нам, мы хотели бы, чтобы он применил результаты своих исследований на практике.

Со своего места в углу Эйити наблюдал за выражением лица Тахары. Он заметил, как на лице друга, слушавшего, что говорит про него шеф, промелькнула улыбка, за которой скрывались слезы.

— Курихара! — Утида, огорченный всеобщим молчанием, повернулся к сидевшему с ним рядом Курихаре. — Ты классный лыжник. Часто, наверное, бываешь в Тохоку[28]?

— Не то чтобы часто… Бывал на горе Дзао несколько раз.

— Когда поедешь в следующий раз, возьми с собой Тахару. Это его вдохновит всерьез заняться лыжами.

— Конечно. Я как раз собираюсь туда поехать.

Глаза на крупном лице Курихары сузились, он кивнул. Похоже, он не заметил, что молодые сотрудники отделения смотрят на него осуждающе.

«О чем ты говоришь?» — наверняка думали они в этот момент. Все знали, что изгнание Тахары произошло из-за того, что Курихара доложил заведующему отделением о замене лекарства. Хотя Курихара и не мог поступить в этом деле по-другому, ему следовало более решительно заступиться за подчиненного.

«А вид делает такой, будто он совершенно ни при чем…»

Молодежь испытывала угрызения совести за собственное бессилие. И Эйити чувствовал, как это чувство вины перерастало в гнев и возмущение по отношению к Курихаре, и насмешливо хихикнул в душе…

В нормальных обстоятельствах после таких посиделок молодежь бы сказала: «Утида-сэнсэй! А теперь, может, сведете нас еще куда-нибудь?» И воспользовавшись этим, отправилась бы продолжать веселье, переходя из одного заведения в другое. Но в тот вечер все попрощались, помахали у дверей ресторанчика друг другу руками и быстро разошлись. Тахара, слабо улыбаясь, поблагодарил всех и скрылся на лестнице, ведущей на станцию подземки. Одзу проводил его взглядом.

— Одзу-кун! — услышал он позади голоса Утиды и Курихары. — Слушай, если у тебя нет никаких дел, может, составишь нам компанию?