Ковчег для Кареглазки (СИ)
- Автор: Наседкин Евгений
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Ковчег для Кареглазки (СИ)». Краткое содержание книги:
****
По возвращению с прогулки Горин сразу же потащил жену поговорить. Первое, что пришло ей в голову — муж заметил, как Менаев держался за ее грудь. Внутри похолодело от предчувствия беды, и пока они шли, она перебрала разные варианты для объяснения.
В принципе, и придумывать нечего — я виновата только в том, что сразу ничего не сказала. Ну, а что говорить? Пьяный парень, усаженный мужем позади, как и полагается, ухватился за меня — только не за плечи или живот, а за грудь. Вообще, как Илья докажет, что это была именно грудь? И даже если Гриша сделал это — как доказать, что это было неслучайно?
Хотя, возможно, что она тревожится зазря — последнее время Горин не был ревнивым. А если все же приревновал, то логикой его не убедить. Ревность не признает здравого смысла — она просто пожирает ревнивца, как Адриатическое море Венецию.
В памяти всплыл тот самый момент, когда Менаев воспользовался доступом к ее телу. По шее и вниз по спине пробежали мурашки. Снова нахлынуло то чувство испуга и необъяснимого тепла в животе, посетившее на мотоцикле.
Что это было? Подсознательно, именно в этом и была ее вина — в желании, появившемся совершенно неожиданно. Именно это ее терзало… потрясло и шокировало. Почему?! Откуда такая физиологическая реакция? Разве она хотела секса?
Нет. Тем более, не с Менаевым. Его похабные шуточки и сальной флирт по большей степени раздражали. Он — человек, который появился из ниоткуда, из сообщества выродков… хотя она стремилась не классифицировать людей таким образом. Он — моложе ее на 4 года, что в их случае значительно. Вдобавок, все в нем, вплоть до мерзкого онанизма — все говорило о несерьезности и безалаберности. Быдло, привыкшее использовать женщин для первобытного удовольствия.
Блин! О чем я вообще размышляю? Я замужем, у меня семья! Крылова испугалась и даже замотала головой, чтоб выбросить дурные мысли. Илья остановился.
— Ты в порядке?
— Ничего, — ответила она. — Куда мы идем?
— Да без разницы. Считай, пришли.
Они оказалась у Логоса, и муж отворил дверь, пропуская ее.
— Просто нам нужно поговорить.
— О чем?!
— О будущем… о семье, — он улыбнулся. — Дорогая, пора отдать долг.
****
Кареглазка с мужем исчезли, я даже не понял, как это произошло. Я передал псину для подкормки Свинкину, а сам за клубом в очередной раз вырвал и, сделав дело, засыпал свое деяние гравием с дорожки. Вовремя — меня чуть не засек отец Киприан, болтающийся неподалеку. Кажется, батюшка тоже неплохо нализался.
Мысли текли медленно, как джем, оставленный на солнце. Мне был нужен активированный уголь, какой-то абсорбент, чтоб придти в норму. В казарме его сто процентов не было, но у меня был атоксил — на работе в чулане. Поэтому, покурив у штаба, напротив столовой, где «медляки» уже указывали на затухание гулянки, я направился в Логос.
Войдя внутрь, я сообразил, что здесь кто-то есть. Одна из лестничных дверей была открыта, в коридоре горели лампочки. Я сбавил шаг, старался меньше шататься и падать на стены. Бронированные двери лишь прикрывал, так как от их закрытия поднялся бы жуткий грохот. Наконец, кладовка и мое лекарство. Запил водичкой — немного, чтоб не вырвать препарат. Пора ретироваться. Я уже чуть не скрылся в дверях, когда услышал знакомые голоса. Природное любопытство взяло вверх над пьяной ленью, и я вдоль стены проковылял туда, откуда доносился разговор. Это была рекреация — она же, «комната отдыха и приема пищи»: с магнитофоном и диваном, со столом, плитой и чайником. Мое любимое место, пока оно было безлюдным.
— Ты должна выполнить обещание! — чеканил слова Горин. — Я больше не буду ждать.
— Сейчас не время, — послышался голос его жены.
— Ты меня за нос не води! — полковник был зол. — Я сделал все, о чем мы договорились. Я помог тебе больше, чем Генштаб, я вообще вытащил тебя из-под Мечникова. И мне — такая благодарность? — что-то упало и разбилось. — Стой! Быдло уберет.
Ах ты козляра! — подумал я, чуть было не ворвавшись к ним выяснять отношения.
Елена Ивановна что-то ответила, но было плохо слышно.
— Ты же не тупая, что ты сейчас устраиваешь? Ты прекрасно знаешь, что тебе никуда не деться. Выполни обещание, и занимайся вакцинами дальше.
Возникла пауза, после которой снова загрохотали падающие вещи. К горлу подступила рвота, и я выблевал под стену — так беззвучно я еще не рыгал. Почему они замолчали? Я подобрался ближе к приоткрытой дверной щели.
Горин целовал жену в шею, одну руку запустив ей под волосы, а вторую — под бедро. Он что-то страстно шептал с явным намерением залезть под черную юбку. Но Кареглазка сидела не шевелясь, ее глаза уставились в пустоту, а на лице были написаны усталость и равнодушие.
— Ну же, нам нужна нормальная семья… нам нужен ребенок, — донесся ко мне шепот полковника. — Я ведь люблю тебя…
Елена Ивановна повела глазами и увидела меня. Ее брови вскочили вверх и, казалось, что она с трудом удержалась от вопля — губы уже сложились в трубочку.
— Давай, моя хорошая, — прошептал Горин, и поглотил своим ртом выпяченные губы жены, одновременно с этим засунув руку под юбку, и проникая под колготки, — ты же знаешь, как сильно я тебя люблю.
Его голова опустилась к расстегнутой блузке, нащупывая губами грудь, рука вернулась из-под юбки, чтоб расстегнуть брюки.
— Нет! — она отбросила его руки и отскочила. — Илья, не надо, пожалуйста, — помягче произнесла девушка, видя бурю эмоций на лице мужа.
Но разум вояки уже растворился в тайфуне гнева, и он влепил жене пощечину. Елена Ивановна свалилась на стол, а оттуда — на кафель. Я замер, даже прекратив моргать.
— Да пошла ты! — на одном выдохе выкрикнул Горин и выскочил, как ужаленный.
Слава Богу, я заранее спрятался в соседнем кабинете. Полковник чуть не растянулся в коридоре, поскользнувшись на моей блевотине. Он чудом удержался на ногах и выбежал с Логоса, с руганью захлопывая двери.
— Ты еще там?! — донесся сдавленный голос Кареглазки.
****
Гермес огляделся в зеркале. Мышцы горели аж до боли, в глазах темнело от чрезмерных нагрузок. Но — его девчачье тело было все таким же хилым и хрупким. Сейчас только короткие волосы на голове выдавали в нем нечто иное, отличное от обычной девушки. При этом в мозге творилось черт-те что. Он не мог признать в себе нового человека — все эти изгибы, округлости, нежный подбородок, выпирающий копчик… влагалище и грудь, в конце-то концов!
И вишенка поверх — цветастое короткое платье с белыми кружевными трусами. Уродище! Лучше бы я сдох на той площади…
Наверное, никто не желает судьбы, предопределенной кем-либо. И Гермес-Афродита не готов был рабски служить — ведь его амбиции сами требовали власти. Когда приступы ярости сошли на нет, и он перестал захлебываться слезами, появилась возможность подумать. А после — и принять важные решения. Шаг за шагом, кирпичик по кирпичику, — как учил отец.
Паровоз тронулся полчаса назад. Зенон куда-то запропастился, и это было только на пользу. Когда садист Эскул, у которого от доброго лекаря Эскулапа было лишь имя, вошел в вагон к Афродите, то не увидел привычной тренировки. На постели вздымалась гора белья, что удивило его. Но едва хирург поднял одно из одеял, как сзади его обхватили жилистые руки.
Эскул был не слабак, он вообще любил причинять боль, поэтому взять его голыми руками было трудно. Несколько оборотов, подножка и удар спиной о шкаф — и он почти освободился… когда Дита набросила что-то. Перламутровые шарики на грубой нити врезались в шею, передавливая жизненно важные дыхательные пути и кожу. Ручьем хлынула кровь, и Эскул внезапно обессилел. Все еще дергаясь, хирург свалился на железные половицы, и его тело обвисло, прекратив сопротивление. Гермес поднялся, брезгливо оглядел кровь на четках, украденных у Диониса, и хотел уже обтереть их о платье — но передумал. Он урод — но не замараха.