Добивающий удар

— Волнует. Но моя жена всегда мне помогает, и дети выросли смышлёными и очень одарёнными творчески.

— Это хорошо, когда вам помогает жена, а дети умные и перспективные, это упрощает дело, значит, вы их любите, и, как любящий отец, готовы всячески помогать и поддерживать. Но сейчас очень тяжёлое время, я бы даже сказал, что непредсказуемое. Всякое может сложиться и всякое случиться, как с вами, так и с вашими детьми. Вам надо подумать об этом. Кстати, а вы обедали?

— Не успел, — невольно ответил сенатор, переваривая слова Керенского.

— А?! Тогда вас сейчас покормят, и вы спокойно и взвешенно сможете обдумать моё предложение в тиши столовой. Вам никто не будет мешать, и вы за стаканом чая тщательнейшим образом рассмотрите моё предложение, не упустив ничего из того, что я вам сказал. Мишкаааа! — крикнул Керенский.

В ответ на крик дверь распахнулась, явив обоим давешнего казака ординарца.

— Миша, отведи сенатора в столовую и скажи, чтобы обязательно его хорошо покормили и не мешали ему, у него должно быть время, чтобы обстоятельно всё обдумать, да, и отбери у него пропуск пока, так, на всякий случай. И скажи вахмистру, чтобы приставили к нему казака из тех, кто посуровее. А то ведь, всяко возможно, пусть проверит, заряжен ли у него револьвер и востра ли шашка, возможно, что придётся и применить. А господин пусть спокойно кушает. Скажи вахмистру, чтобы казак не стоял у него над душой, подождал в столовой, но напротив, чтобы сенатора видно было. А то, мало ли что, ты понял?

— Да, как есть, всё понял. Не волнуйтесь, Ляксандра Фёдорович, никуда этот еврей не сбежит. Вахмистр, скорее всего, назначит Антошку, а тот с одного удара человека надвое разваливает, а наганом владеет, как саблей, всё нормально будет, не сбежит-то сенатор, не извольте волноваться.

— Спасибо, Миш, тогда уведи, пожалуйста, господина в столовую. Я вас жду через час, Герман Фаддеевич, — тихо и очень вежливо проговорил Керенский, равнодушно и без всякой издевки посмотрев на бледнеющего прямо на глазах Блюменфельда. — Подумайте ещё раз над моим предложением, может, вы ещё и передумаете, и будете благодарить меня за это. А как будут благодарить вас за это решение ваши дети и особенно жена. И особенно, — подчеркнул это слово Керенский, подняв указательный палец вверх, — жена. Ступайте.

Мишка кивнул головой и увёл сенатора, онемевшего от сказанного, в столовую.

Блюменфельд не помнил, как он дошёл до столовой, как хлебал ложкой вкусный суп, не чувствуя его вкуса, как пил сладкий чай с долькой лимона, малюсенькой, но всё же.

Он ничего не помнил, в голове только крутилась одна и та же мысль, одна и та же. Приставленный казак сидел напротив него, сжимая в руках выпрошенный с оказией сладкий чай, шумно прихлёбывая его и косясь недобрым взглядом на маленький ломтик лимона, который ему не достался.

Попутно охранник достал револьвер и, перебирал его, выщелкнул барабан. Осмотрев все патроны и не найдя на них ни одного изъяна, кроме небольших пятнышек грязи, казак аккуратно вставил их в барабан и защёлкнул механизм обратно.