Несмотря на время

— Джилл, не будь монашкой, твоя сестра права: мы должны устроить отличный праздник. Тебе нужен отдых от всей этой суеты. Я всё возьму на себя, — Кензи отпивает вино из бокала, пристально глядя на меня своими тёмными глазами.

— Смею заявить, что я согласен с девочками, — произносит отец, что меня немного удивляет, — и не смотри на меня такими большими глазами. Тебе нужен праздник, ты слишком напряжена. Всё время ты проводишь на работе. Скоро тебе предстоит выйти замуж, так что пользуйся моментом и оторвись как следует.

Папа подмигивает мне и на миг превращается в какого-то подростка с озорным блеском в карих глазах. Где-то внутри него всё ещё живёт страсть к приключениям. И пусть он уже не так молод, а в тёмных волосах уже проскальзывает седина, папа всё ещё не потерял вкус к жизни. Он прошёл через боль и потерял часть себя, но он смог собраться и продолжить жить.

— Вы специально сговорились? — обвожу взглядом собравшихся, которые пытаются сделать как можно более спокойные лица и улыбаюсь. Это моя семья, немного со странностями и со своими проблемами, но они всё, что у меня есть.

— Может, чуточку, — Кензи соединяет большой и указательный палец, и мы все смеёмся.

— Хорошо. Раз вы настаиваете, я согласна.

— Я же говорила, она согласится! — выкрикивает сестра, хлопая в ладоши, радуясь, словно маленький ребёнок.

— Ну уж нет, я первая сказала, что ей не устоять, — протестует подруга, возмущённо нахмурив брови.

— Давайте мои деньги, дамы, вы проиграли. Я сказал точное время, которое ей понадобится на раздумья, так что я выиграл, — отец прищуривается, обводя взглядом Элизабет и Кензи.

— Так вы ещё и спорили! — притворно возмущаюсь я, пытаясь сдержать смех.

— Я же знаю свою дочку, — гордо произносит отец и встаёт. Девушки протягивают ему по двадцатке и он, довольно улыбаясь, убирает деньги в нагрудный карман клетчатой рубашки.

— С вами опасно спорить, Роберт, — говорит Кензи.

— Я, может, и стар, но в спорах мне нет равных. Спасибо за ужин и доброй ночи, — папа целует по очереди нас с сестрой и удаляется в свою спальню.

— Всё ещё не могу поверить, что вы спорили на меня, — качая головой, произношу я.

Мы убираем со стола, переговариваясь и обсуждая предстоящий день рождения. Когда с уборкой закончено, Кензи уходит домой, а Лиз идёт спать. Мне же, как всегда, не спится, в последнее время это не редкость. Я сижу на крыльце, забравшись с ногами в кресло-качалку. Раньше тут частенько можно было найти маму. Она любила сидеть здесь в одиночестве, отдыхая после рабочего дня. Обычно она читала, но иногда её можно было застать за вязанием бессмысленных длинных шарфов. Мама говорила, что вязание её успокаивает. После её смерти мы нашли бесчисленное количество этих шарфов самых разных расцветок.