Последняя надежда [ЛП]

В тот день шел сильный ливень, который лишил меня воли к жизни. В джунглях регулярно довольно дерьмово, но добавьте промокшую кожу, и я готова повеситься, заканчивая с этим. Запястье болит еще сильнее. Слои одежды, которые я ношу, не остаются сухими, а липнут к моей влажной коже, заставляя меня дрожать. Даже грязь не липнет к коже, а после часа или двух постоянных ливней я чиста и свежа, как маргаритка. А еще я чертовски несчастна, и у меня стучат зубы, несмотря на влажность.

Я голодна, но, по крайней мере, мы набрали дождевой воды. Наша бутылка наполняется снова и снова из-за проливного дождя, и поэтому пить мы не хотим. Тут нет жуков, что является небольшим благословением. Совсем маленьким.

Но к тому времени, когда солнце начинает садиться и температура опускается, дождь не прекращается. Возможно, я тихо хнычу от горя, но все еще двигаюсь, потому что Мендоза продолжает пробираться через джунгли, как крестовый поход одного человека. Если он устал, замерз, голоден или напуган, как я, то мужчина этого не показывает.

Одна из моих хлипких туфель застревает в грязи, и ее засасывает. Отшатнувшись назад, я иду за ней. Мендоза не останавливается. Он просто продолжает идти вперед.

– Подожди, – окликаю я его. – Мой ботинок.

Он останавливается, и я возвращаюсь к грязному месиву, где лежит моя туфля. Не то, чтобы это сильно помогло против джунглей, но это все, что у меня есть. Засунув руку внутрь, я достаю ее, и она определенно скользкая. А так как у меня нет других ботинок, я должна надеть эту вонючую туфлю себе на ногу. Я борюсь с желанием заплакать, хотя морщу лицо, когда обратно надеваю ее.

– Достала, – отвечаю я слабым голосом. – Спасибо.

Возможно, Раф замечает, что у меня от страдания над верхней губой становится влажно. Он подходит ко мне и гладит по руке, чтобы подбодрить.

– Ты в порядке, Ава?

Я киваю. Но я не в порядке. Мне хочется бросить свое дерьмо на землю и ждать спасения, но не могу, потому что его не будет. Мы в глуши, и единственные люди, которые могут нас искать, это плохие парни. Так что я мирюсь с этим.

– Я в порядке.

– Еще немного, и мы найдем место для ночлега, хорошо?

Наклонив голову, снова киваю, чтобы он не увидел моих покрасневших глаз и не понял, что я рыдаю. Не хочу, чтобы он думал, что я слабая, поэтому сдерживаю свое сопение, пока он не отвернется. В конце концов, это у него повязка на глазу. У меня два хороших глаза. Если кто и должен плакать о своей судьбе, так это он.

Мы идем еще с полчаса, прежде чем Мендоза поднимает руку и осматривает кусты.