Особое мясо [ЛП]

Дождь падает с силой и начинает мыть ее. Он намыливает ей руки и трет их чистой тряпкой. Самка уже спокойнее, но смотрит на него с некоторым недоверием. Он намыливает ей спину, а затем медленно поднимает ее на ноги. Теперь он моет ее грудь, подмышки, живот. Усердно, как будто чистит ценный, но неодушевленный предмет. Он нервничает, как будто предмет может сломаться или ожить.

Тряпкой он стирает инициалы, удостоверяющие, что самка является чистым первым поколением. Их двадцать, по одному на каждый год ее пребывания в центре разведения.

Затем он переходит к ее лицу и рукой очищает прилипшую к нему грязь. Он замечает ее длинные ресницы и глаза неопределенного цвета. Возможно, они серые или зеленые. У нее несколько разбросанных веснушек.

Он приседает, чтобы вымыть ее ступни, икры, бедра. Даже несмотря на падающие капли дождя, он чувствует ее запах, дикий и свежий, запах жасмина. С гребнем в руке он усаживает ее обратно в траву. Затем он подходит к ней сзади и начинает расчесывать ее волосы. У нее прямые волосы, но они спутаны. Ему приходится расчесывать их осторожно, чтобы не поранить ее.

Закончив, он поднимает ее на ноги и смотрит на нее. Там, под дождем, он видит ее. Такой же хрупкой, такой же почти прозрачной, такой же совершенной. Он идет навстречу запаху жасмина и, не задумываясь, обнимает ее. Самка не двигается и не дрожит. Она просто поднимает голову и смотрит на него. У нее зеленые глаза, думает он, определенно зеленые. Он проводит рукой по отметине на лбу, где ее клеймили. Затем он целует его, потому что знает, что она страдала, когда они сделали это с ней, так же как она страдала, когда они удалили ей голосовые связки, чтобы она была более покорной, чтобы она не кричала, когда ее убивали. Он гладит ее шею. Теперь дрожит только он. Он снимает джинсы и стоит там, обнаженный. Его дыхание учащается. Он продолжает обнимать ее, пока идет дождь.