Черный Гиппократ

Глава двенадцатая

Недалеко от Пулково, но и не очень близко — чтобы только не докучал гул самолетов, — у доктора Иванова была дача. Можно сказать: большая капитальная дача. Раньше это называли — дом. Теперь — коттедж. Некоторые, кто победнее, со скрытой завистью — особняк (наверное, потому, что дача, действительно, стояла особняком, в густом лесу, вдали от дачных поселков). А совсем бедняки, которым хоть однажды приходилось видеть дачу доктора Иванова, с истинной пролетарской злобой называли ее дворцом. Не исключено, что последние были правы. Хотя здесь не помешала бы оговорка: дворец в сравнении с чем?.. Например, «Ласточкино гнездо» под Ялтой можно ли назвать дворцом? Можно — в сравнении с дачей-клетушкой среднестатистического российского пенсионера, или в сравнении с собачьей конурой, что, по существу, одно и то же. А в сравнении с «Зимним» упомянутое «Ласточкино гнездо» — самая настоящая конура.

Чтобы у читателей не сложилось разницы во мнении относительно дачи доктора Иванова, следует описать ее поподробнее…

Это три уровня.

Подвал — настоящие катакомбы. Здесь и гараж, и складские хозяйственные помещения, и погреба, и сауна — одновременно могущая служить бомбоубежищем, и небольшой бассейн — три на три; а главное — довольно просторное помещение с тремя суперсовременными холодильными камерами и мраморным секционным столом посередине, с множеством ламп дневного света на стенках и потолке.

Первый этаж — сердце дачи. Кухня — сплошь облицованная импортным кафелем, сияющая белизной. Столовая выдержана в неброских розовато-коричневых тонах; пол — полированный гранит, стены — тоже гранит, но с вкраплениями небольших мозаик из яшмы, хрусталя, малахита и т. д. — на гастрономические сюжеты. Просторная гостиная с камином, дубовыми, как в Кремле, панелями, с баснословно дорогой итальянской мебелью и с роскошными французскими гобеленами на стенах. Под широкой лестницей на второй этаж — вход… в операционную. Аппаратуры в операционной было не меньше, чем в операционной одной из германских клиник. Заставлены все стены. Аппарат искусственного дыхания — простейшее, что здесь было. Остальное — сплошные компьютеры…

Второй этаж попроще: четыре спальни и кабинет. Две стены кабинета — книги по медицине, преимущественно по хирургии; одна стена — шкафы с папками, видеокассетами, дискетами. А четвертая стена — Коро в золоченой раме. В углу сейф. Посередине стол-аэродром и опять же компьютер.

Александр Александрович Иванов, к месту сказать, не считал свою дачу замечательной. Тем более — роскошной. Разве что в самом начале — когда построил ее. Потом он быстро привык к удобствам и даже стал ощущать иногда недостаток пространства. Сауна казалась ему недостаточно большой, бассейн — тесноватым, столовая — мрачноватой, не хватало спален, чтобы разместить иной раз всех гостей; в кабинете не помешало бы иметь еще одну стену; не повредила бы делу вторая операционная — для работы исключительно с сердцем…