Девушка на фотографии футболиста Березина. Часть 2

Теперь я понял, почему он дисциплину отпустил и не боролся за Березина так, как сделал бы это в любой другой момент. Ему было за кого бороться.

Что я мог сделать? Знал ли я тогда, что смогу помочь? Нет, конечно (это тоже наш секрет), но нужно было обнадежить человека, чтобы он нашел в себе силы собраться.

Поэтому я в грубых выражениях сказал Валерию Михайловичу, чтобы он прекратил реветь, чтобы вспомнил, что он мужчина и несет ответственность за свою семью. Основательно поругал его, что не обратился ко мне пораньше (это была необязательная мера, но я не удержался). Высказал еще несколько замечаний и подвел итог тем, что постараюсь помочь и считаю, что случай не безнадежен. Видели бы Вы, как он оживился! Будто ему вернули крылья, с которыми он уже успел попрощаться! Как он стиснул мою руку и клялся, что мой вечный должник! Я сказал, что мне ничего не надо, только доступ к его дочери и доверие ко мне.

Я вернулся в комнату к Катюше, когда она только стала открывать глаза. Девчушка немного потянулась, хотела положить себе подушку, чтобы приподняться, но плохой сон, болезненность, лекарства так измотали ее, что даже эта простая операция оказалась ей не под силу. Девочка уже хотела разразиться бурными рыданиями, чтобы разбудить сиделку, придремнувшую на диване неподалеку. Но я ей сделал знак, чтобы она молчала. Прокрался к ней тихо, чтобы не разбудить бедную женщину, подправил подушку, а уже потом разбудил нянечку и сказал, что Кате надо покушать.

Девочка качала головой, говорила, что не хочет и не может есть, что она устала. Когда еду принесли, я поморщился: жидкий диетический супчик! Разве этим вернешь ребенка к жизни? Я настоятельно попросил принести что-нибудь съедобное. Принесли картофель с салатом и котлетой, фрукты, сладости, сок. От еды расходился такой восхитительный аромат, а я так давно не ел, что когда девочка наотрез отказалась кушать, я так смачно начал жевать, что губы девочки капризно поджались, и она с нескрываемой завистью стала поглядывать на меня.

А я не ограничился вторым и принялся за десерт. Не очень люблю конфеты, но ел со всем возможным для меня аппетитом. В конце концов, Катюша не выдержала, подозвала сиделку и сказала ей что-то на ушко. Вскоре та вернулась с подносом. Откровенно говоря, девочка съела очень мало, только попробовала все, но я и это посчитал за добрый знак. На прощание я наклонился к ней и сказал, что у нас с ней будет общий секрет. «Какой?» ― спросила она. «Я верю, что ты видишь чудовищ!» ― заговорщически прошептал я. «Завтра мы будем вместе с ними бороться!» ― пообещал я. «Ты же хочешь победить чудовищ?» ― поинтересовался я. Девочка кивнула. «Но ты должна есть, потому что иначе у тебя не будет сил! И меньше плакать! Когда ты плачешь, чудовища насмехаются и считают, что они могут победить!»