Заговорщики Гора

Я не могла поверить, что такая боль может существовать. Теперь я знала, какое наказание могло последовать за оплошностью рабыни. Теперь моё стремление быть хорошей рабыней станет безграничным. Теперь знала, что меня не только можно было ударить, но и что меня будут бить всякий раз, когда бы я ни вызвала недовольства. И я поняла, что пойду на всё, приложу все усилия, лишь бы мной были довольны, лишь бы избежать этой боли.

Сквозь слёзы я увидела рядом со мной высокие, закрывавшие голень спереди сандалии охранника.

Каким незначительным, уязвимым, зависимым и слабым казался мне теперь мой пол. Насколько отличались мы от мужчин!

Каким очевидным казалось то, что они были господами, стоило только им этого захотеть!

И здесь, на этой планете, они этого захотели и так решили.

С трудом, с напряжением всех сил я поднялась на ноги и, рыдая, в истерике, озираясь, бросилась мимо охранника к открытой двери небольшой камеры и выскочила в зал. Это не было попыткой побега. Я вовсе не стремилась убежать. Я вбежала в открытую дверь круглой комнаты и, рухнув на колени в центре, дрожа от страха и зверской боли в спине, наклонилась головой вниз и ткнулась лбом в камни.

Через несколько минут в комнату вошёл охранник.

— Твоё обучение начнется утром, — сообщил мне он.

— Да, Господин, — прошептала я.

— Ты можешь поблагодарить меня, — сказал мужчина.

— Спасибо, Господин, — откликнулась я.

Теперь я хорошо осознала, что была рабыней. Мне это было преподано более чем доходчиво. Моя единственная надежда теперь состояла в том, чтобы не позволить себя покорить. Безусловно, у меня будут владельцы, как и у любой рабыни. Но, одно дело быть рабыней и принадлежать рабовладельцам, и совсем другое, думала я, быть покорённой. Я ни в коем случае не должна позволить им покорить меня, решила я про себя.

И всё же, стоя на коленях в подобной колодцу комнате, я не могла не понимать, что сама хотела быть покорённой.

«Да, Аллисон, — сказала я сама себе, — Ты хочешь господина. Ты хотела его с того самого момента, как началось твоё половое созревание».

И теперь я подозревала, что покорить меня, рабыню, труда не составит.

«Ты знаешь, Аллисон, — сказала я себе, — что у тебя может быть множество владельцев, и любой их них, легко справится с тобой, стоит ему только этого захотеть. Да, Аллисон, можешь даже не сомневаться, с тобой справятся, тебя покорят столько раз, сколько им будет нужно. Впрочем, никакая Ты больше не „Аллисон“, Ты рабыня, а у рабынь нет никаких имен, кроме тех, что понравятся их владельцам. У тебя теперь вообще нет имени, по крайней мере, до тех пор пока тебе, как любой другой собственности или животному не дадут его владельцы, если они захотят и какое им понравится».