Лисёнок для депутата
- Автор: Морейно Аля
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Лисёнок для депутата». Краткое содержание книги:
Олеся: Среди рабочего дня ко мне вломился какой-то пижон с предложением от кандидата в депутаты.
— Но почему именно я? У меня заказы, я — кондитер, а не актриса!
— Потому что все знают, что он неравнодушен к рыжим. И девочка у вас подходящего возраста. Придумаем красивую лавстори, и вы останетесь не в убытке, — мужчина улыбается и поворачивает ко мне экран смартфона с цифрами, от которых перехватывает дыхание.
— Я всё поняла, уже успокаиваюсь и беру себя в руки. Так где он? В какой больнице? Я сейчас приеду!
— Зачем тебе ехать? Сиди дома и занимайся ребёнком. Журналистов сюда всё равно не пускают.
Причём тут журналисты? Неужели она не понимает, что я волнуюсь? А теперь, когда я узнала, что с ним что-то случилось, то я вообще уснуть не смогу!
— Нет-нет, я должна его увидеть. Понимаете, у меня с утра сегодня душа была не на месте, я вся извелась… Как чувствовала. Мне обязательно нужно с Витей повидаться!
— Тебя к нему всё равно не пустят, он в реанимации. Да и поздно уже, время для посещений до семи вечера.
— А вы… там?
— Я — конечно, я же мать.
Хочу закричать, что я — жена и имею право находиться рядом с мужем. Они не могут мне запретить! Но вовремя останавливаюсь и пытаюсь говорить как можно спокойнее.
— В какой он больнице? Я попробую, попрошу, может быть, и меня пустят.
— Я же сказала — нет, не до тебя тут, — произносит сухо и безапелляционно, будто робот.
Какие же мои свёкры всё-таки тяжёлые люди! Ну что ей стоит войти в моё положение и помочь? Или хотя бы проявить сочувствие и поговорить другим тоном…
— Но вы можете мне хотя бы сказать, что с ним случилось?
Я по-прежнему ничего не понимаю! Ну не мог же Витя оказаться рядом с мэром во время покушения? Тогда что с ним, и причём тут мэр?
— Огнестрельное ранение. Прооперировали, но в себя ещё не приходил. Врачи не дают никаких прогнозов, — в её голосе слышится усталость, наверняка она там уже много часов и извелась не меньше меня.
Мне жаль её. Свекровь уже немолодая и не совсем здоровая женщина. Если бы она не отталкивала меня, я бы с радостью её поддержала.
— Когда мне можно будет его увидеть?
— Я же говорю — он без сознания. Когда придёт в себя. Если придёт… — всхлипывает.
И, наверное, только в этот момент меня накрывает панический ужас…
Всю ночь сижу, лечь не могу — тут же начинаю задыхаться. То рыдаю, то просто пялюсь в одну точку, раскачиваясь вперёд-назад. Трясусь, зубы стучат, будто замёрзла.
Никогда не умела молиться, ни одной молитвы вспомнить не могу, только какие-то обрывки. Гоняю их в памяти туда-сюда, пытаясь слепить и прошептать что-то правдоподобное.
Утро наступает медленно. Сначала в темноте звонит будильник, оповещая о необходимости вставать и готовить для Вити завтрак … Только кому он сегодня нужен так рано?
Постепенно за окном светлеет. Вынуждаю себя подняться, накормить и собрать Иришку в садик. Перед самым нашим уходом приезжает Макар за какими-то документами. Мир не остановился от того, что Витя попал в больницу. Земля всё так же движется вокруг своей оси, депутаты собираются в сессионном зале… Им плевать, что один из них сейчас лежит, подключённый к аппаратуре, в палате интенсивной терапии и борется за жизнь.
В первый момент появление помощника меня радует. Может быть, Витя пришёл в себя и дал ему какие-то указания?
— Макар, ну что там? Есть какая-то новая информация? Как Виктор Борисович?
Он почему-то избегает смотреть на меня.
— Я деталей не знаю, меня не посвящают.
Но наверняка он в курсе и знает куда больше, чем говорит!
— А что произошло? Вы были вместе с ним? Как это вообще случилось?
— Извините, Олеся, я дал подписку о неразглашении. Пока идёт следствие, не имею права.
Выудить из него подробности не удаётся. Интересно, это и правда тайна следствия? Или так семья мужа пытается оградиться от меня? Бред…
Макар с виноватым лицом уходит, но перед этим всё-таки проговаривается, в какой больнице Витя лежит. От свекрови нет никакой информации, хотя мы договорились, что она будет держать меня в курсе. Неужели она не понимает, что мне тоже очень тяжело, и неведение сводит с ума?
В больничном дворе дежурят журналисты, но в здание их не пускают — везде охрана, через которую не пробиться. Вот что значит клиника для избранных.
Папарацци меня узнают и набрасываются с вопросами, преграждая путь ко входу в отделение. Чуть не плачу. Не собираюсь с ними сейчас разговаривать! Да и нечего мне им сообщить.
Их так много! Они галдят, выкрикивая вопросы, теснят меня, окружают. Вот-вот затопчут… Страшно! Как мне вырваться из этой толпы?
После бессонной ночи реакции замедлены, в голове туман, всё видится в искажённо тёмном свете, а сердце разрывается от боли. Поначалу спокойно отвечаю, что не намерена давать никаких комментариев, и прошу пропустить меня. Потом просто замолкаю, рассчитывая на то, что так они быстрее оставят меня в покое. Но этого не происходит, мне ни на шаг не удаётся приблизиться к зданию. А когда меня начинают толкать с разных сторон, я пугаюсь, паникую и кричу изо всех сил: