Голос крови

— А при чем здесь Бык?

— Семен Тимофеевич, не валяйте дурака… В прошлую нашу встречу вы сами сказали: это работа Быка.

— Я сказал, что это одна из моих рабочих версий.

— Я принял ее.

— Сядь! — рявкнул Скоков, сообразив, что ситуация вышла из-под контроля.

Блонский закурил, демонстративно бросил пачку «Мальборо» на стол и сел, нет, не сел, а развалился в кресле, закинув ногу на ногу.

— Слушаю.

— Ты, Гриша, действительно трудный ребенок.

— Я давно уже не ребенок, — сказал Блонский. — И давайте без этого… — Он покрутил у виска пальцем. — Я вас понимаю даже тогда, когда вы молчите.

— Хорошо, — сказал Скоков. — Дай мне слово, что ты не будешь щелкать клювом, и я возьмусь за это дело.

Блонский мгновенно принял позу, достойную дворянского звания.

— Даю.

Скоков подозвал Яшу Колберга и велел оформить договор.

— В трех экземплярах, — подумав, добавил он. — Денежное вознаграждение… Сколько мы с Ракитиной содрали?

— Много, — хмыкнул Яша.

— Вот и с него столько же сдери, они друг друга стоят. Плюс текущие расходы и… накинь, пожалуй, миллиончиков пять за шантаж, то бишь за моральный ущерб. Вы не возражаете, господин Блонский?

— Я дал слово клювом не щелкать, господин полковник, — не остался в долгу Блонский, встал, щелкнул каблуками и отправился вслед за Колбергом в соседнюю комнату.

— Орлята учатся летать, — вынес резюме Скоков. Он вышел из-за стола и принялся мерить кабинет неторопливыми, располагающими к размышлению шагами, наконец остановился напротив Смородкина, внимательно изучил его лицо, и Родин понял, что «вечный зам» где-то прокололся и сейчас его ожидает расплата. Но Смородкин был хитрый мужик — упредил удар.