После игры

— С Райли, — ответил он.

Уэст не будет на стороне Мэгги по этому поводу. Конечно, он предложил помочь найти ее бабушку, но не собирался становиться ее другом.

— Они живут здесь и заботятся о бабушке, — сказала я ему, хотя знал, что он уже знает об этом.

— Я не это имел в виду, и ты это знаешь.

На это я ничего не ответил. Мы бежали, не разговаривая. Ему нужно перестать быть любопытным и сосредоточиться на своей личной жизни. Моя была под запретом.

— Ты плохо умеешь прятаться. Это выйдет наружу, — наконец сказал он, когда я ничего не ответил.

— Нечего скрывать, — соврал я.

Он рассмеялся.

— Конечно.

Я набрал скорость в надежде быстрее добраться до дома и спастись от его расспросов.

— Гуннер все равно узнает. Тогда весь ад вырвется на свободу. А теперь скажи мне, о чем ты думаешь. Ты мой лучший друг. Я не собираюсь отворачиваться от тебя.

Из всех, я никогда не ожидал, что именно Уэст отвернется от меня. Он был ближе ко мне, чем Гуннер. Была еще Мэгги, которая собиралась принять мою сторону в этом деле. И не было даже мысли, что Уэст не будет на стороне Мэгги.

— В данный момент выяснять нечего. После того, как мы выиграем чемпионат, все может измениться.

Это все, что он получит от меня.

— Тогда тебе нужно получше спрятать свои эмоции. Потому что с такой скоростью тебя разоблачат, и тебе придется иметь дело с Гуннером. Он нужен нам для победы.

У него тоже будут свои последователи. Люди, которые встанут на его сторону и отвернутся от меня. Это расколет команду, и все будет кончено. Мне казалось, что я проигрывал этот сценарий в своей голове миллион раз. Я знал, как все пройдет и чем это закончится.

— У меня все под контролем, — заверил я его.

— Судя по тому, как ты смотрел на ее дом, это совсем не так.

Замечание принято. Мне придется пока отступить. Я мог поговорить с Райли по телефону и увидеться с ней, когда мы сможем уехать из города на выходные. Только не ближайшие две недели. Затем я буду свободен.

— Принял к сведению, — ответил я.

К счастью, мой дом был в поле зрения, и этот разговор можно было закончить.

Мы молча подбежали к тротуару и, подойдя к двери, замедлили шаг. Как раз перед тем, как моя рука коснулась ручки, чтобы открыть дверь и войти внутрь, Уэст сказал еще одну вещь.

— Даже если Ретт этого не делал, ей все равно было всего лишь пятнадцать. Ему не следовало оставаться с ней наедине.

Я остановился. Я знал, что Ретт это сделал. Но он был прав. Даже если бы он этого не делал, ситуация все равно выглядела плохо. Ретт не должен был связываться с ней, и все знали, что он спал с другими девочками в нашем классе. С Сереной, если быть точным. Да, он не брезговал этим.

— Да. Я знаю. Но он это сделал, — это все, что я сказал, прежде чем вошел внутрь, где пахло печеньем и колбасой.

— В твоем доме всегда пахнет едой. Мне здесь очень нравится, — сказал Уэст, когда мы шли на кухню.

— Это потому, что ты приходишь только в обеденное время.

— Когда не время обедать, то пахнет печеньем.