Дороги разных миров

– Да хрен его знает, – призналась Худая. – Это ж Бадман. Но, как по мне, вариант годный. Что скажете, детишки?

– А что такое этот Терминал? – спросила Василиса.

– Такое место, – сказал расплывчато караванщик. – Увидишь. Соглашайся, это лучший вариант для вас. Прямого транзита в Центр тут можно год прождать.

– Ладно, – согласилась Василиса. – Пусть будет так. Спасибо тебе, Худая!

– Не за что, подруга. Надеюсь, вы как-нибудь залетите к нам с товаром, и мы повидаемся. Если я, конечно, ещё жива буду. Всё, валите, удачи вам.

Худая газанула, подняв небольшую песчаную бурю, развернулась и рванула вперёд, напрямую через холмы.

– Какая энергичная девушка, – сказал караванщик, не то одобряя, не то осуждая. – Пойдёмте, найду вам место.

Место нашлось с трудом, баги небольшие, и свободные сиденья у них завалены мешками.

– А почему вы не на грузовиках? – спросила Василиса.

– У нас довольно слабый глойти, – вздохнул караванщик, – ему проще захватить несколько лёгких машин, чем одну тяжёлую. Но в этом есть и свои преимущества – скорость выше, проходимость лучше, а товар у нас не сильно объёмный.

Василисе хотелось спросить, чем они торгуют, но она постеснялась.

В конце концов нашли не сильно загруженную багу, раскидали мешки с задних сидений по двум другим и усадили туда детей.

– Пристегнитесь, – сказал водитель, внешность, пол и возраст которого остались неизвестными, потому что лицо его было полностью замотано платком там, где не закрыто очками.

Когда они тронулись, Василиса немедленно последовала его примеру – пыль вокруг колонны встала такая, что еле видна впередиидущая машина. Через некоторое время ей стало казаться, что песок у неё буквально везде – в носу, во рту, под одеждой и даже в трусах.

За спиной тарахтит мотор, в ушах свистит ветер, стоит открыть рот – в него набивается пыль. Так что пришлось ехать молча. Смотреть тоже особенно не на что – пустыня сквозь облако пыли почти не видна. Задремать не выходит, потому что багги лёгкая и шустрая, а значит – прыгучая. На каждой кочке встряхивает так, что можно и язык ненароком откусить.

Василиса совершенно потеряла представление о времени. Казалось, что они едут целый день, но, когда колонна сбросила скорость перед переходом, солнце было ещё высоко. Сопровождавшие их рейдерские гантраки прощально посигналили, начали разворачиваться, и вскоре вокруг замерцало туманное марево Дороги.

– Уф, – сказал Лёшка, – я чувствую себя, как набитый песком носок. И у Мурзика весь мех пылью пропитался.

Специфическая акустика Дороги приглушает все звуки, делая их как будто доносящимися сквозь вату. Но зато стало можно разговаривать, не перекрикивая мотор.

– Как ты думаешь, у Худой всё будет хорошо? – спросил он.

– Надеюсь, – ответила Василиса. – Она, мне кажется, хорошая. Но бармен прав – это не самая лучшая жизнь для девушки. Да и не для девушки тоже. Даже если можно не учить уроков и не умываться.

– Ох, я бы сейчас умылся с удовольствием. И душ принял… – вздохнул Лёшка. – Кажется, у меня песок даже в попе хрустит!