Американский орёл

Глава двенадцатая

Тони подошёл ближе, и Сэм ощутил запах пота, угля, старой одежды, плохой еды и долгого путешествия по дорогам и железнодорожным путям.

Его брат протянул руку, и Сэм без колебаний пожал её. Ладонь оказалась грубой от работы на свежем воздухе, которой его брат занимался в лагере. Сэм полез в карман пальто, достал замотанный в вощёную бумагу свёрток, что взял на стоянке грузовиков за двадцать пять центов и протянул его. Тони жадно разорвал упаковку и принялся жевать ростбиф и сырный сэндвич. Сэм позволил старшему брату поесть в тишине. Закончив, Тони произнёс:

— Господи, вкусно-то как. Спасибо, — а затем присел рядом с Сэмом на широкий передний бампер «Паккарда».

— Не за что.

Тони вытер рот ладонью и Сэм спросил:

— Сколько ты уже на воле?

— Всего неделю.

— Как сам?

— Устал. Промок. Надеюсь, никогда в жизни больше не возьмусь за топор. Ты как?

— Живу потихоньку.

— Как Сара? Как мой племяш?

— Живут потихоньку.

— Хорошо. Рад слышать. Знаешь… В лагере возникает странное чувство, когда думаешь, как там живёт семья, друзья. Все эти месяцы там тянулись так долго, каждый сраный день одно и то же. А Сара и Тоби… рад, что у них всё хорошо. В тех местах… много думаешь о семье.

— Они переживают за тебя, — сказал Сэм.

Тони смял вощёную бумагу и бросил комок во тьму.

— Продуктовые передачи отлично помогают, даже с учётом того, что половину крысят охранники. Если б не ваши посылки, пришлось бы есть один чёрствый хлеб да картофельную баланду.

— Рад, что посылки помогли.

— Знаешь, места, где лагерь построили — просто великолепные. С радостью поохотился бы в тех горах, если времена когда-нибудь изменятся. Боже, вот ещё чего мне не хватает, так это похода в лес на охоту.

Сэм вспомнил, как Тони всегда становился счастливее, когда рыбачил или охотился, чем, когда занимался работой по дому или учился в школе.

— Надолго здесь?

— Пока не знаю.

Сэм знал, что нужно сказать дальше и вновь ощутил себя двенадцатилетним, когда пытался противиться старшему брату.

— Тогда, тебе следует знать — надолго тебе оставаться нельзя.

— Это почему же?

— Сам знаешь, почему.

— Просвети меня, братишка.

«Братишка».