Война (СИ)

- Я предпочитаю не рисковать. Ваалгору ни к чему с тобой беседовать, все равно ты его подставишь. Поэтому я заранее договорилась с ним, что, в случае, если мне удастся тебя поймать, твою судьбу буду решать я, а не он. Так как я выкрала для него Юки, Ваалгор тоже свое слово сдержал. Так что не надейся, что у тебя появиться возможность предложить ему себя под каким-нибудь предлогом. Ну а я, - Наста с поэтическим видом выдохнула в потолок поток табачного дыма, - решила последовать твоему примеру и совместить приятное с полезным. Очень уж мне хотелось вернуть тебе должок, братишка. Помнишь, как ты выстрелил мне в лицо?

- Я помню, что промахнулся.

- Потому что Юки вцепился тебе в руку.

- Дура. Пуля задела тебя именно потому что он вцепился мне в руку. А я просто хотел попугать тебя, чтобы ты поняла, кто там был главным.

Наста отшвырнула прочь сигарету, порывисто шагнула к нему, однако осадила сама себя. Ее красивое лицо исказили гнев и затаенная боль, вылившиеся в тихие, но отчетливые слова:

- Не пытайся меня обдурить, не выйдет. Тебе не разжалобить меня, Иврам; говори что хочешь, любую чушь - я тебе не поверю. Я знаю, ты убил бы меня, не помешай тебе Юки.

Улыбка не сползла с губ Иврама, она даже не дрогнула, ничто в его облике не изменилось после ее выпада. Он взирал на сестру отрешенно, глухо, как безразличный незнакомец – и от этого Насте становилось с каждой секундой все более жутко. Его улыбка резала ее, как осколки битого стекла. Да, ее брат психопат и безумец, она не могла этого отрицать. Но, несмотря на все пережитое, у нее все равно оставалась надежда… Надежда на что? Что она сможет понять его мотивы? Что сможет докопаться до того, что произошло с его головой?.. Как же это наивно! Он сидит перед ней с невинным взглядом фарфоровой куклы – но Наста не понаслышке знает, на что способен этот человек!… Вид трупа Кябирова – после того, как его все же отыскали в бетонной кладке строящегося дома - привел в растерянность даже видавших виды спецагентов. Генерала жестоко пытали перед тем как убить, и все это он, ее брат… Сейчас он обездвижен, но что будет, когда он все же освободится? Будет ли он с нее срезать лоскутьями кожу, как с Кябирова?

- В любом случае, должна поделиться впечатлением, - заговорила она, заставляя себя занять саркастичную позу, - мне кажется, ты начал терять форму. Поймать тебя в такую, собственно, простую ловушку!.. Могу ответить за тебя, если не хочешь комментировать, - не дожидаясь реакции с его стороны, прибавила Наста, вновь опираясь на косяк. – Тебя подвело твое самомнение, твоя гордыня. У тебя редкое криминальное мышление, ты гений в этой сфере – спорить с этим не стану. Но даже гений рано или поздно начнет ошибаться, если будет полагаться лишь на свою наглость и напористость. Ты привык брать все наскоком, неожиданно, дерзко – однако и это, в конечно счете, стало предсказуемым… Что у тебя осталось, когда я убрала фактор неожиданности? Практически НИ-ЧЕ-ГО. Я смогла просчитать твои действия – и обыграла тебя. Не говорит ли сие о том, что сейчас ты переживаешь тяжелейший кризис?

- Развяжи мне руки, сестренка, и мы проверим, переживаю ли я кризис, - откликнулся Ив иронично.

- Самонадеянный болван, - вздохнула Наста устало; похоже, брат не соблаговолил задуматься над сказанным.

- Болтливая дура, - фыркнул тот. Наста вторично закурила, уже не поднимая на него глаз, старательно отводя взгляд в сторону. Это не ускользнуло от Ива. Встряхнув головой, чтобы отбросить с лица пряди черных волос, он на этот раз первым нарушил молчание: - Покончим с глупыми инсинуациями, мне это надоело. Давай уже, сделай то, что должна.

- А что я, по-твоему, должна?

- Убить меня.

- Вот как? И почему же? – она по-прежнему не могла посмотреть на брата, у нее не хватало на это душевных сил.

- Мы оба знаем, что оставлять в живых такого врага как я - опасно. Пока у тебя есть преимущество, ты должна им воспользоваться. Иначе я возьму реванш и тогда уже твоя жизнь будет висеть на волоске. Ты об этом думаешь, я же вижу, - Ив говорил со спокойной рассудительностью, оставаясь бесстрастным, как будто речь шла не о его жизни. – Если ты сейчас дашь слабину, я устрою побег и вернусь за твоей жизнью. Поэтому лучше поступи разумно – убей меня здесь и сейчас.

Наста долго хранила безмолвие, отвернув лицо в сторону. Ее голос был низким и надтреснутым, когда она начала говорить, но речь она завела совсем о другом:

- Скажи мне одну вещь, Иврам. Я хочу это знать, но не могу вспомнить сама… Когда нам было четырнадцать лет, ты пришел в квартиру Владлена и едва его не убил. Помню, как ты ударил меня и темноту. Помню какой-то бар и громкую музыку, а потом – я стою на обочине с руками, запачканными в крови… После этого я вернулась к Владлену и не видела тебя очень долго. Скажи мне, что тогда произошло? Я ведь сбежала с тобой, почему ты оставил меня и позволил вернуться в ТОТ мир?

Ив вдруг рассмеялся – негромко – но устрашающе, дьявольски цинично. При этом выражение его лица не изменилось и только сейчас Наста обратила внимание, что оно напоминает маску: улыбающуюся, но не живую, лишенную настоящих человеческих эмоций. Он сидит перед ней с этой маской уже столько времени, а она и не замечала безжизненности его черт!

- Хочешь знать ответ? – его голос превратился в сладкий мед, в нежное мурлыканье сытого кота. – Так спроси об этой своего любимого муженька, ведь это он промывал тебе мозги. Ох, прости, он ведь, кажется, уже на том свете? Погиб геройской смертью и все такое… Какая жалость, что бомба сдетонировала в такой неподходящий момент - старикан, наверное, хотел оказаться героем при жизни, а не после смерти…