Европа нового времени (XVII—ХVIII века)
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Серия: История Европы. #4
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: НАУКА
- ISBN: 5-02-009794-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Европа нового времени (XVII—ХVIII века)». Краткое содержание книги:
В это же время через успехи рационалистического подхода к действительности вызревает и в XVIII в. становится определяющей составной культурного климата Европы идеология Просвещения, творящая новое культурное единство на светском, надконфессиональном уровне.
В таких условиях надежды на успех появились бы, если бы удалось не только лишить Фридриха II помощи Франции, но и перетянуть Версальский двор в лагерь его противников. Однако путь к созданию австро-французского союза преграждали воспоминания о вековом соперничестве Габсбургов и Бурбонов. Эти еще совсем свежие воспоминания подкрепляли убеждение, что Франция нисколько не заинтересована в коренном ослаблении Пруссии, ставшей противовесом влиянию Вены в Германии. Напрасно Кауниц, направленный австрийским послом в Париж, убеждал своих французских собеседников, ссылаясь на недавний опыт, что Фридрих снова изменит им, как уже не раз изменял во время воины за австрийское наследство. В Париже, нисколько не строя иллюзий в отношении надежности слова и обещаний Фридриха, рассчитывали, что вполне в силах французской дипломатии лишить «короля-философа» возможности в удобный момент предать своих союзников. Фридрих II доказал ошибочность этих расчетов, поддавшись все-таки представившемуся соблазну, но, как вскоре выяснилось, отнюдь не сумев извлечь ожидаемой выгоды от смены союзов.
Поводом для нового общеевропейского военного пожара послужило стремление Лондона получше обеспечить на случай войны судьбу Ганновера. С 1714 г., на протяжении более чем столетия, его курфюрсты являлись одновременно королями Великобритании. Уния с Ганновером, создавая для Англии форпост на континенте, вместе с тем впутывала ее в различные конфликты в Германии и Северной Европе, серьезно не затрагивавшие британские интересы. Англо-французская война сразу вовлекала в свою сферу и наследственные владения королей Ганноверской династии в Германии. Между тем, ни сама ганноверская армия, ни посылавшиеся ей сравнительно немногочисленные английские подкрепления не могли отразить нападения значительно более мощных сил континентальных держав, и это положение нисколько не менялось от успехов англичан на других театрах войны на море и в колониях. Более того, в случае захвата французами Ганновер превращался в выгодный залог в их руках, обладание которым могло быть использовано при заключении мира. Опасаясь занятия Ганновера Фридрихом II, как союзником Франции, Лондон пытался обеспечить себе помощь России на случай таких действий прусского короля. Это и было одной из целей, которые преследовала английская сторона при заключении в 1755 г. Санкт-Петербургской конвенции.
Что касается Фридриха, то он, готовясь к войне, до предела завинчивал налоговый пресс. Полученных денег недоставало. В стремлении добыть нужные средства «король-философ» в 1753 г. обратился даже к услугам алхимиков. Лишь глубокая тайна, в какой производились алхимические опыты, спасла Фридриха от того, чтобы превратиться в посмешище всей Европы, подобно другим легковерным, попавшимся на удочку шарлатанов. Немецкие националистические историки прошлого века, начиная с наиболее известного из них — Ранке, утверждали, будто Фридрих вступил в Семилетнюю войну 1756–1763 гг. с целью не допустить французского вторжения в Германию. Вернее было бы сказать — потому что он не сумел побудить французов к такому вторжению, которое разобщило бы сложившуюся против него коалицию. Весной 1755 г. Фридрих пригласил в Потсдам французского посла и сказал в подчеркнуто резком тоне: «Знаете ли, сударь, какое бы я принял решение при создавшемся положении, если бы я был французским королем. После того, как англичане своим поведением на Средиземном море показали свою враждебность к Франции, я бы отправил в Вестфалию солидный военный корпус, чтобы бросить его затем непосредственно против Ганновера. Это единственное средство заставить Англию сделаться посговорчивее». Однако в отличие от событий 15-летней давности (начало войны за австрийское наследство) в Париже не клюнули на приманку.
И в новейшей западной историографии можно встретить пересказ придворных сплетен насчет того, будто «дипломатическая революция» 1755 г. была вызвана тем, что Фридрих II не ответил на письмо всесильной фаворитки Людовика XV маркизы Помпадур и называл ее Fräulein Fisch («Фрейлейн Рыба»), что являлось немецким переводом ее девичьей фамилии Poisson, и нарек именем маркизы одну из своих собачек. Однако такими обидами не руководствовались в Версале. К тому же на деле прусский посол имел инструкции оказывать всяческие знаки почтения маркизе. Стоит добавить, что вошедшая в поговорку дурная репутация Помпадур, хотя и была вполне заслуженной, первоначально родилась из-за того, что, будучи буржуазного происхождения, маркиза нарушила дворянскую монополию на поставку королевских любовниц и вдобавок обнаружила отсутствующий у ее соперниц интерес к политике. Именно он и сделал ее выразительницей настроений и мнений влиятельной «австрийской партии» при Версальском дворе. Эта «партия» не без основания полагала, что от Фридриха не приходится ждать помощи в борьбе против Англии. Напротив, союз с прусским королем снова вовлекал бы Францию в становящуюся бесполезной для нее, и поэтому вредной, войну против Австрии, которая только распыляла бы французские силы и велась к выгоде прусского короля. Вдобавок Кауниц намекнул на возможность уступить Франции (в обмен на помощь в отвоевании Силезии) Фландрию, которой французы неудачно пытались овладеть во многих войнах против императора и морских держав. Получить Фландрию из рук австрийцев было куда удобнее, чем отвоевывать ее у них, как это любезно рекомендовал французам Фридрих II.