Бумеранг

— Господи, как же он хорош собой! Годы нисколько не портили его внешность. Даже делали его привлекательнее, чем в былые годы.

Вместо почти мальчишки, не способного правильно оценить ситуацию, не умеющего ценить ни свои, ни чужие чувства, Светлана видела прекрасного в своем преклонном возрасте мужчину.

Да, он был растерян.

Да, его мучило раскаяние.

Но он был упорен и настойчив.

Он любил! Это по всему было видно.

И пусть над ним посмеивались любопытные соглядатаи его терзаний, сидящие на соседних лавочках. И пусть они злословили на его счет. Но ведь они и завидовали ему. Мало кому посчастливилось в золотом возрасте встретить свою вторую половинку. Пусть и не встретить, а скорее найти.

Ноги у Светланы стали ватными, сердце готово было выпрыгнуть из груди, ее била нервная дрожь. Щеки пылали огнем, словно у девчонки, в висках и ушах стоял гул.

— Так и до инсульта недалеко, — вновь напомнил о себе Внутренний.

— И то правда. Надо взять себя в руки. Пройду, как ни в чем не бывало, поздороваюсь, и все! Эка невидаль, может он на мою жилплощадь позарился, вот и похаживает.

— Наконец-то здравые мысли. А то! Наверняка, жена турнула, а он к тебе. Принимай, дорогая. Люблю. Жить без тебя не могу. Ага!!!

Наблюдая издали за Владимиром, Светлана понемногу успокаивала себя и настраивала на воинственный лад:

— Нет уж, ни за что не прощу! Хотя, простить можно. Но не более того. Пусть себе другую дуру найдет, чтобы портки его стирала да щи варила.

Собрав волю в кулак, гордо подняв голову и надев маску достоинства и «у меня все прекрасно», она не спеша направилась к подъезду. Ее истинное состояние выдавали только слегка нетвердая походка да яркий румянец во всю щеку.

Владимир был настолько погружен в свои мысли, что едва не пропустил ту, которую дожидался с таким упорством. И это несмотря на уверения Эммы Борисовны и Виктора Петровича, что Светлана уехала навсегда или, по крайней мере, надолго.

Увидев Свету, он вскочил со скамейки, словно мальчишка, и ринулся к ней наперерез. Со стороны это выглядело потрясающе: немолодой седовласый мужчина и достаточно взрослая женщина вели себя так, словно им было лет по 17, не более того.

У обоих на лицах было смущение вперемешку с волнением, твердая решимость, как с одной, так и с другой стороны только противоположного характера.

И, что бы вы думали? Любовь!

Да-да, даже невооруженным взглядом было видно, что эти два человека любили друг друга. Только в силу каких-то условностей, обстоятельств и еще чёрти чего они сдерживали свои чувства. Особенно это было видно по женщине, поджавшей губы и придавшей своему лицу выражение неприступности.

— Светлячок, — внутри у нее екнуло, так Володя называл ее в молодости, — Я знал, я был уверен, что увижу тебя. Позволь поговорить с тобой. Только не говори — нет. Это убьет меня. Мне надо только видеть тебя, слышать, и больше ничего.