Теперь всё можно рассказать. По приказу Коминтерна
- Автор: Нигматулин Марат
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Народное образование
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Теперь всё можно рассказать. По приказу Коминтерна». Краткое содержание книги:
– Марат, ты это, быстрее переодевайся, – сказал мне Миша.
– Почему это? – удивлённо спросил я.
– Да у нас сегодня урок… Короче, даже не сдвоенный. У нас сейчас четыре класса будут заниматься, – ответил он.
В этот момент за дверью раздался страшный грохот, а затем в раздевалку ввалилась толпа человек в тридцать. Тут же в раздевалке стало тесно, как в бочке, что очевидно. А ещё мгновенно стало душно, что не так очевидно. Как оказалось, с нами переодевались все пятые классы и шестой класс «Б».
Едва комната наполнилась людьми, все начали жрать, курить, бухать и вообще делать всё, что угодно, – но только не переодеваться. При этом все страшно матерились, жалуясь на тесноту и духоту.
– Пацаны, чо за херня?! – орёт пухлощёкий пятиклассник. – Чо за лажа такая, а?!
Тут подошёл ко мне какой-то качок. Ростом он был на голову меня выше, блондин голубоглазый. Нос прямой.
Ну, короче, характер нордический.
Ей-богу, как гитлерюгендовец с плаката! Только вот у него вместо щёк были скулы.
– А ну подвинься, пидор вонючий, – это моё место! – крикнул он на меня.
– Твоё, говоришь?! – злобно спросил я. – Оно и видно: таким как ты только в раздевалках и жить, домовой ты наш раздевалочный.
Тут все рассмеялись, в том числе и девочки. Не смеялся только качок. Он уж было занёс на меня кулак, но я увернулся. В результате удар в спину получил чеченец-пятиклассник.
– Ты что, русское говно, меня бьёшь? – завопил во всё горло чеченец, начиная рыдать. – Нацист, что ли?! Да?! Отвечай! На помощь! Фашизм! Обижают! – тут он выскочил из раздевалки в одних трусах, продолжая орать в коридоре. – Там фашисты бьют! У них палки! Помоги-и-ите-е-е!
Я постарался аккуратно улизнуть из опасного места. Это у меня получилось. Я вышел из раздевалки в узкий коридор. Он весь был занят переодевающимися людьми.
Я прошёл в зал и сел на скамейку.
Рядом со мной сидели две девочки. Это были Соня Барнаш и Света Солнцева. Соня была одета в очень узкие джинсы и рубашку навыпуск. На ней были туфли-лодочки. Света была в блузке и школьной юбке. На ней были туфли с каблуками.
Соня выглядела просто потрясно. Она вообще всегда выглядела потрясно. Личико у неё было воистину ангельское. Такое, пожалуй, я только в диснеевских мультиках встречал. Носик маленький вздёрнутый. Щёчки пухлые.
А глаза!
Боже, какие у неё глаза были!
Впрочем, почему были? Они у неё и сейчас такие.
Светло-голубые, почти прозрачные. И всегда они казались немного заплаканными. Взгляд у неё был такой детский и наивный… Как у кота из «Шрека 2».
Да, именно как у кота.
Внешность была обманчива. Соня уже тогда была девчонкой хабалистой и развратной. Постепенно эти качества в ней возрастали в геометрической прогрессии.
Короче, сейчас она возглавляет целую банду. На её личном счету нынче три десятка зверских убийств и бог знает сколько ещё других преступлений. Однако у неё по-прежнему всё такой же детский, наивный и добродушный взгляд. Это меня всегда поражало. Поражало то несоответствие внешнего вида и характера.
Словом, о её банде я ещё расскажу далее. Всему своё время.
Пока же вернёмся в 3 сентября 2013 года.
Ещё более колоритной делали её такие особенности, как вечная бледность, вызванная недостатком физических нагрузок и свежего воздуха, едва заметная сутулость, проявившаяся от постоянного сидения за компьютером, и, конечно, её очень милая полнота, объясняющаяся пристрастием к сладкому. Эти черты, которые на первый взгляд могут показаться недостатками, – в её случае чудесным образом становились достоинствами.
Кстати, за бледность её наградили прозвищем Моль. Это единственное прозвище, за которое она не била сразу в морду.
Впрочем, эта девушка умела делать исключения.
Родной матери дозволялось именовать эту девушку Софией. Ближайшая подруга Барнаш, Света Солнцева, могла называть её Молли или же Софи. Обитавшие в заброшенной Ховринской больнице парии знали эту девушку под именем Лизы или же Лиззи.
Но это были именно что исключения. Учителя в школе называли эту девушку Соней, ученики же – Молью. Обращаться к себе как-то иначе она не позволяла.
Соня была блондинкой со стрижкой каре. Всегда носила только её. Носит и сейчас. Это так ей идёт!
Ах, чуть не забыл: по национальности она гречанка.
Словом, девка хоть куда.
Однако рядом ещё сидела Света.
О ней надо сказать пару слов.
Лицом она была невзрачна. Нос картошкой, косоглазие и всё такое. Но при этом она была всегда очень доброй (особенно ко мне). Ещё она отличалась большими талантами. Знала пять иностранных языков (впрочем, она и сейчас их знает), прекрасно пела (а сейчас – ещё лучше). Она свободно болтала на английском, французском, испанском, немецком и латыни. Соня знала испанский. Они между собой часто переговаривались на нём.
Лучшие подруги тогда были.
Вот и сейчас они о чём-то шушукались между собой. Жаль, я не слышал, о чём. При этом они лопали за обе щёки чипсы из огромного пакета.
Я видел, как аккуратно достаёт из пакета чипсы Света. Руки у неё были белыми и толстыми. У Сони – тоже. Эти руки никогда не знали работы…
Пока я смотрел на белые толстые ручки, зал уже успел заполниться людьми. Их было человек шестьдесят. Возможно, что и больше.
– Становись сюда, – сказал мне Миша. – На той половине Москоленко будет с пятиклашками ебаться. Мы на этой половине будем с бэшками.
– А кто наш учитель? – спросил я.
– Увидишь, – с ехидцей ответил Миша.
В этот момент мы услышали тяжёлые шаги, и появилась она. Наша учительница физкультуры.
Честно говоря, когда я её увидел, то чуть со смеху не свалился.
Вот вы только представьте себе.
Женщина лет сорок. Ростом она 150 сантиметров. Вес у неё 150 килограммов. Нет, ну чистый Рабле, – «количество подбородков приближалось к восемнадцати».
Учительница была лишена шеи. Голова у неё крепилась прямо на туловище. Грудь у неё свисала чуть ли не до пупка. Одета училка была в лосины и майку. Это очень подчёркивало её фигуру.
– Так, репся, здорово! – изрекла она, глядя на меня своими огромными выпученными глазами. – О, новенький! Сейчас я тебя слопаю! Шутка. Запомни: меня зовут Юлия Николаевна. Твоё имя меня не ебёт, – тут она сделала паузу, а потом продолжила, обращаясь уже ко всем двум классам. – Итак, этот год будет трудным. Для вас, а не для меня, конечно. В этом году у нас постановка на День учителя, на Праздник осени, на День толерантности, на Новый год и хуй знает, на что ещё. Поэтому на один урок чтоб не пропускали, поняли? Иначе двойки ставить буду. Вот с сегодняшнего дня и начну, – тут она повернулась к Соне и Свете, всё по-прежнему грызшим чипсы. – Так, кумушки-красавцы, почему без формы сегодня? – спросила она с укоризной в голосе, уставив руки в бока. – Света, а, Света, что, опять хочешь целый год на лавке просидеть? – В этот момент Юлия Николаевна трижды цыкнула. – Не выйдет, милочка моя, не выйдет. Я уж тебя работать заставлю, будь уверена… Я и родителям твоим сегодня позвоню. Скажу им, как их чадо тут чипсы вместо физкультуры лопает. Ай-ай-ай… Тебе самой-то не стыдно, а? Ты ж ну совсем неспортивная! Мальчики на тебя смотреть не будут, если так всё и оставишь. Ты ж совсем как тесто: мягкая, вон, вся и белая. Что делать-то будешь?
– Мне срать, – ответила волнующаяся Света, не смотря на училке в глаза.
– Ну-у-у раз тебе срать, то другое дело! – развела руками Юлия Николаевна. – Тебе и на инсульт, наверное, срать, и на гипертонию, и на сердечные болезни всякие там, да? Ну-у-у раз тебе срать на своё здоровье, – то конечно, то пожалуйста! Но учти: сдохнешь от инсульта в тридцать лет, как Обломов, – и всё. Ну, это, короче, твоё дело. А мы сейчас переходим к нашему… – тут она опять прервалась. – Так, а где Денис?! Опять дрыхнет, небось, или жрёт в раздевалке, урод вонючий! Пидор, бля, ёбаный! Ну да хуй с ним! Я ему пару влеплю мигом, посмотрим, – что он потом делать мне будет! Так, короче… На чём мы остановились? Ах да! Я же должна вам технику безопасности рассказать.