Будь хорошей, девочка (СИ)
- Автор: Третьякова Марина
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Будь хорошей, девочка (СИ)». Краткое содержание книги:
— Перепихнуться с парнем, даже не спросив его имени. И ты еще называешься моей сестрой, Господи… — она хотела сказать что-то еще, но взгляд зацепился за кольцо на безымянном, и Вероника резко выпрямилась. — Это…
— Да. Я выхожу за него, — сказала, и ощутила, как потеплело на душе. Я выйду за Никиту, потому что люблю его. И он любит меня. Мы со всем справимся. — Папа в курсе, мама, думаю, уже тоже. Не хотела говорить тебе при таких обстоятельствах, но лучше тебе знать правду.
Ника злилась. Это было видно по её постепенно краснеющему лицу и плотно сжатым губам. Мне бы бежать из палаты, подальше от этой неконтролируемой ярости, но не хотела расставаться на такой ноте.
— Я хочу, чтобы ты знала, больше нет смысла ругаться. Все уже в прошлом. Я готова забыть о разногласиях, если ты тоже дашь слово сделать это.
Опустила руку, отчего-то стыдясь демонстрировать не к месту блеснувший камень.
Тишина напрягала, постепенно сгущаясь, словно туча перед бурей. Неизвестно откуда появившаяся тревога начала проникать в душу, отравляя мысли. Ладони покрылись холодным потом, и я провела ими по бедрам.
— Я пойду, — поняв, что становится невыносимо находиться рядом с Никой, я шагнула к двери, но ноги отяжелели, когда язвительный голос коснулся ушей.
— А ты уверена в правильности своего выбора?
Разумеется уверена, я же сказала, что люблю его.
Вслух не произнесла, лишь промолчала, надеясь, что она больше ничего не скажет, но Ника продолжила кромсать мои нервы.
— Уверена, что он не лгал тебе?
Пульс сорвал с цепи сердце, и оно с каждым ударом все больнее прошибало ребра.
— Что не утаивал незначительные детали, которые могли очернить белоснежную репутацию твоего парня? М?
Медленно обернулась, понимая, что теперь, даже если очень захочу, не сдвинусь с места.
— А ведь я и правда могла быть от него беременна… Забавно, не так ли? Я говорила правду, пока не пришли месячные.
— Это в прошлом, — лгала. Бессильно лгала, пытаясь сохранить остатки хрупкой веры в честность мужчины, что стоял сейчас в коридоре, ожидая, когда я выйду. — То, что было до встречи со мной, не имеет значения. Главное, что сейчас он честен.
— До встречи с тобой? — многозначительно замолчала, вскинув брови, и я ощутила, как металл кольца стал нестерпимо жать, обжигая кожу. — А ты спроси, куда он направился после той ссоры в твоей квартире, когда я делала тест.
Горло сдавило, и кислород словно превратился в кисель, больше не проникая в легкие, а лишь душа своей густотой.
— Кто утешал его после того, как ты швырнула розы ему под ноги, глупо надеясь, что он снова прибежит к твоим ногам? И посмотри, что он ответит. Убедись в его честности. Дерзай.
Вероника злорадно ухмыльнулась и откинулась на подушку, удовлетворенно складывая руки на животе.
— Только вот что-то подсказывает мне, что он соврет, чтобы не нарываться на новую ссору. Ты ведь ему так дорога…
— Ты лжешь, — произнесла с уверенностью, которой не испытывала. — С самого начала лгала, не стоило верить тебе. Ты никогда не была беременна от Никиты, потому что он спал с тобой лишь однажды в презервативе.
Слова застряли в горле, но я с надрывом произнесла, ощутив ноющую боль в глубине души. Они спали, надо просто с этим смириться.
Но Никита не лгал.
Уверенность постепенно крепла, и я дала себе слово не вестись на провокацию, но чертовы ростки сомнений уже проникали в мозг, отравляя мысли.
— Тебя задевает, что мне удалось получить то, ради чего ты решилась на обман, но мне плевать. Я давала тебе возможность помириться, но ты ей не воспользовалась.
Шагнула назад, молясь, чтобы хватило сил смотреть в глаза Никите после того, как выйду отсюда.
— Лишь однажды… в презервативе… — она наслаждалась моей истерикой, которая явно отражалась в стиснутых кулаках, в полных горечи глазах, и дрожи в неуверенном голосе. — А ты в этом уверена?
Нет.
— Прощай, Ника, — я развернулась и взялась за ручку, но в спину пулей летел злорадный голос.
— Он тогда нажрался. Как свинья, в стельку. Заволок меня в свою машину и трахнул так, что у меня целый день все болело. Не дождался, пока я кончу, знаешь, когда мужика так прет, что он ничего вокруг не замечает…
— Прекрати.
— Ни о каких презервативах речи не шло, да и мне было похрен.
— Заткнись!
— Всю душу из меня вытряс, но это был лучший секс в моей жизни.
Толкнула дверь, ощущая, как стены начинают надвигаться, грозясь раздавить. Невидящий взгляд по коридору, и не сразу заметила приближающегося Никиту, который, не говоря ни слова, взял меня под локоть и повел к выходу.
Ноги не слушались, я трижды запнулась, не понимая, почему так хреново себя чувствую.
— В туалет, — с первого раза не удалось, голоса не было. Лишь какой-то сиплый шепот. — Мне нехорошо. Пожалуйста…
Никита проводил и хотел войти, но я помотала головой, оставляя его одного. Закрыла дверь, не заботясь о щеколде, и, сделав шаг к унитазу, согнулась пополам, чувствуя, как внутренности скручивает в сильнейших спазмах.
Горечь подступила к горлу, а глаза заволокло слезами.
Ненавижу!
Ненавижу!
Ненавижу!
Силы покинули, и я с трудом выпрямилась, когда все закончилось. Пошатываясь, подошла к раковине и прополоскала рот, пытаясь избавиться от горечи. Жаль, нельзя точно так же выкинуть ненавистные сомнения, выжигающие в душе пустоту.
Умылась, поражаясь мертвецкой бледности, и, стряхнув капли с лица, вышла из туалета. Никита стоял, озабоченно хмурясь, но сил на разговоры не было.
— Уведи меня отсюда…
Понял без дальнейших расспросов, и мы двинулись к выходу, так и не нарушая гнетущего молчания, которое в эту минуту было моим спасением.
И проклятьем.
Переобулась на автомате. Так же машинально оделась и вышла вслед за Никитой на крыльцо больницы.
Мелкая морось заполнила пространство пеленой сырости, и я поежилась, втягивая голову в плечи.
Спустилась по ступеням, и, не поднимая глаз, шла за Никитой, видя только низ его темных брюк.
Пикнула сигналка, и я подняла взгляд, упираясь им в черный внедорожник. И меня заклинило. Глаза сами собой метнулись к дверце заднего сиденья, и я как на змею уставилась на черный металл. Тонированные наглухо стекла наверняка позволяли творить в салоне все, что вздумается.
— Мариш? — взволнованный взгляд черных глаз скользнул по мне, и я заставила себя шевелиться.
Села на переднее, и Никита завел двигатель, озабоченно хмурясь.
Вырулил с парковки и притормозил, дожидаясь, пока поднимут шлагбаум у въезда в приемный покой.
— Ты в порядке? — его ладонь опустилась на мое колено, и Никита легонько сжал кисть, поглаживая кожу сквозь ткань джинсов. — Может, в аптеку по пути?
Голос звучал так мягко, что я невольно почувствовала себя последней сволочью, что поверила в худшее.
— Нет, думаю, это пройдет, — не нашла в себе сил улыбнуться, лишь посмотрела в его сторону, но тут же опустила глаза. — Не обращай внимания, я просто устала.
Шлагбаум подняли, и Никита убрал руку с моего колена, чтобы включить скорость.
Вырулил на дорогу и неспешно поехал, позволяя другим машинам нас обгонять. Это разительно отличалось от его манеры езды, насколько я успела заметить, хотя, по сути, я каталась с ним всего пару раз. Откуда мне знать?
Морось перешла в полноценный дождь, и теперь дворники сметали с лобовухи капли, нарушая звенящую в салоне тишину.
Мы молчали, и атмосфера постепенно напитывалась горьковатым привкусом недосказанности. Никита хмурился, неспешно двигаясь по проспекту, а я вдруг сообразила, что он проехал поворот в сторону моего района.
— Отвези меня, пожалуйста, домой, — безобидная фраза, но я все равно ощутила, как напряжение между нами постепенно нарастает. Сунула руки в карманы, ощущая легкий озноб, никак не связанный с температурой в салоне.
— Ты могла бы остаться у меня, — казалось бы спокойный, ровный тон, но мне отчетливо послышались в нем нотки горечи. Загорелся красный, и Никита остановился на перекрестке, включив поворотник, монотонное щелканье которого как метроном отсчитывало секунды до срыва моих нервов.