Пьесы

Итак, я выступил с отрядом,[27] И каждый шел вперед с неустрашимым взглядом. Нас двинулось пятьсот; но воинство росло, И к берегу реки три тысячи пришло, — Настолько, видя нас шагающими смело, Ободрились и те, чье сердце оробело. Две трети я тотчас попрятал по судам, Которые, придя, мы увидали там; Все прочие, — а к ним спешили подкрепленья, — Теснились вкруг меня, горя от нетерпенья; Я молвил; каждый лег и, притаясь, как тать, Чудеснейшую ночь собрался коротать. Я то же самое велел исполнить страже, Чтоб выдумка моя сошла как можно глаже; Причем я делал вид, что боевой приказ, Который отдаю, я получил от вас. И вот, при свете звезд, во мраке молчаливом, Флот в тридцать парусов скользит с морским приливом; Он подымается по вздувшимся волнам, И море и враги подходят вровень к нам. Мы пропускаем их, вид города спокоен; Вдоль стен и в гавани — хоть бы единый воин, И так как между нас малейший шум заглох, То мавры, думая застигнуть нас врасплох, Бросают якоря, своей удаче рады, И сходят на берег посереди засады. Тогда мы все встаем и разом, в тот же миг, Кидаем к небесам тысячеусный крик; Те, что на кораблях, ответным вторят криком; Враг видит их и нас и в ужасе великом, Не кончив высадки, бежит, своих топча; Он ждет погибели, не обнажив меча. Он вышел на грабеж — и повстречался с боем; На суше, на воде мы давим грозным строем И вражескую кровь потоками струим, Сметая беглецов стремлением своим. Но вскоре их вожди смутившихся сплотили; Они опомнились, они свой страх забыли; Стыд быть убитыми, не попытав и сил, Вернул их к мужеству и доблесть воскресил. Они берут мечи и бьются, сдвинув брови, В ужасном месиве своей и нашей крови; И берег, и река, и мавританский флот — Поля сплошной резни, где смерть свой пир ведет. О, сколько подвигов, о, сколько громкой славы Безвестно поглотил той ночи мрак кровавый, Где каждый был один своих свидетель дел, Не в силах различить, чей жребий одолел! Я всюду поспешал, бойцов одушевляя, Одних кидая в бой, других обороняя, Равнял пришедших вновь, и вел их в свой черед, И сам, вплоть до зари, не знал, каков исход. Но вот уже рассвет над нашим счастьем блещет. Мавр видит свой разгром, и грозный враг трепещет; Он видит — к нам спешит подмога свежих сил, И смертным ужасом остужен бранный пыл. Они бегут к судам, они секут канаты, Вопят неистово, смятением объяты, И шумным скопищем спешат отплыть скорей, Не озабочены судьбой своих царей. К чему взывает долг, от страха им невнятно: Сюда их нес прилив, отлив несет обратно, Меж тем как их цари, врубясь в испанский строй, И с ними горсть людей не прекращают бой И с жизнью дешево расстаться не согласны. Я сдаться их прошу; мои слова напрасны: Они сражаются и слушать не хотят; Но, видя, что упал последний их солдат И что они вдвоем в пустынном поле бьются, Зовут начальника и тут же мне сдаются. Я отсылаю к вам обоих храбрецов, И бой кончается, затем что нет бойцов. Так ваших подданных воинственное рвенье...