Чужая война

Айян-4 была одной из немногих планет, где разумные существа жили задолго до общей колонизации. Аборигены почти вымерли, когда Кольцо начало тут терраформирование, и, по официальной версии, первые группы колонистов застали всего несколько тысяч местных.

Большая часть из них решила, что прыгать с голой задницей вокруг костра и бегать от медведей-лии не так весело, как носить боевой скаф,и отбирать еду у пищевого автомата, меньшинство какое-то время сопротивлялось, но потом всё равно ассимилировалось. Туземцы практически не отличались от тех, кто начал переделывать их планету, и такое сходство существовало везде. Различались животный и растительный миры, излучение звёзд, сила тяжести и состав атмосфер изменялись от планеты к планете, но люди оставались теми же самыми, разве что цвет кожи, черты лица и телосложение менялись. Даже предки имперцев, которые прошли через портал из звёздной системы, расположенной, как считалось, в другой галактике, мало отличались от тех людей, которые их здесь встретили. Здешние учёные некоторое время ломали головы над тем, как у природы получается человек, если почти на каждой планете эволюция шла по-своему, но объяснения так и не нашли и на этом успокоились.

Праздник небесного сияния отмечался каждые две тысячи местных суток - с такой периодичностью планета входила в метеорный поток, и защитная сфера позволяла нескольким сотням мелких астероидов упасть на землю в отведённые для этого места, которые заранее подсвечивались, чтобы никто не пострадал, но всегда находились идиоты, которые вставали под удар. У туземцев, от которых якобы пошёл этот обычай, было предание, что тот, кого метеорит пощадит, станет великим человеком. Насколько я знал, до сих пор так никому и не повезло.

Я рассчитывал полюбоваться на бомбардировку с высоты в три километра - именно настолько скала возвышалась над плато. Элмос, торговец оружием, утверждал, что на самой вершине есть площадка, на которой можно удобно расположиться, находится она метрах в ста двадцати от самой верхней точки, и защищена сверху толщей камня. Сам он никогда там не был, и лезть не собирался.

- Туземцы наложили проклятие на это место, - сказал он мне то, что я мог и сам узнать. - Каждый, кто заберётся на верхушку, может превратится в хурга или другое животное, но чужакам можно, их всё равно никто не считает. Зато сверху отлично будет видно, как падают метеориты.

Плато охватывало вершину кольцом, с восточной стороны его ширина была всего несколько сотен метров, увеличиваясь к северной до пяти километров - вполне достаточно, чтобы толпы народу со всех сторон там поместились.

Вверх по тропе идти было легко, подошвы цеплялись за плотно спрессованный снег, температура на этой высоте опустилась ниже точки замерзания воды, и мороз приятно пощипывал кожу. Я шагал в полном одиночестве, остальные группы шли справа от меня, изредка тропы сходились, и приходилось ждать, когда очередной отряд из тридцати-сорока туристов даст мне пройти. Или когда несколько мохнатых лии удалятся достаточно, чтобы меня не заметить. Иногда казалось, что за мной кто-то следит, я останавливался, прятался в расщелинах, запускал зонды, но никого не обнаружил. Видимо, паранойя не давала насладиться природой и тишиной.