Черновики. Тетрадь 2

Екатерина сидела на второй паре и слушала лекцию: "Сущность и структура собственности, ее происхождение и движение". Тема как тема, тут нет ничего нового, просто слушай и конспектируй. Привыкла не пропускать занятий, в этом есть два плюса, первое – тебя всегда видит лектор, и второе – ты не тратишь время на подготовку. Ее подружка, с которой познакомились на первом курсе и заняли одну комнату в общежитии, опустив голову на стол, еле слышно проскулила.

– С тобой все хорошо?

– Да, – сдавленным голосом ответила она.

Но через минуту Виктория вздрогнула и, словно проснувшись, выпрямилась.

– Голова болит?

– Нет, я… все хорошо. Еще долго будет эта болтовня? – и посмотрела на профессора Бутовского, что, не обращая ни на кого внимания, продолжал свой монолог.

– Молчи.

– Я больше не могу.

– Живот болит?

– Что-то мне плохо, я пошла…

– Стой!

– Извините, я выйду, – не дождавшись от преподавателя ответа, девушка соскочила, схватила рюкзак и бросилась бежать.

"О, как это тяжело, невыносимо!" – кричала про себя Виктория, заходя в женский туалет. Захлопнув за собой дверь кабинки, лихорадочно перебирая пальцами, сняла трусы и, дотронувшись до алой горошинки, взвизгнула от удовольствия. Иногда все спокойно, но порой, как сегодня, уже с утра нестерпимый зуд в паху дал о себе знать. Не могла найти себе места, все раздражало, лектор, подруга, что задавала дурацкие вопросы, да еще парни с шутками. И вот наконец, оставшись одна и дергая рукой, старалась избавиться от напряжения, что скопилось между ног.

Утробный выдох, рука еще раз дернулась, на лице появилась гримаса боли и отвращения. Зажмурилась, захотелось провалиться и очутиться на своей кровати. Пальчик заиграл и, жалобно попискивая, девушка вцепилась в свою грудь. Разряд, словно удар тока, тело сжалось, мышцы напряглись и тут же заболели. Но это была приятная боль. Виктория открыла глаза, на лице появилась улыбка, глубоко вдохнула, замерла и только после этого сделала выдох.

– Фух…

Достав салфетку, вытерла пальцы, встала, привела себя в порядок, вышла из кабинки и, подойдя к раковине, включила воду.

– Ты как? – в туалет зашла Екатерина.

– Отлично. На сегодня у нас все или еще будет болтология?

– Все. Что случилось?

Дверь открылась, и вошло несколько девиц.

– Идем, есть дело, – Виктория взяла подружку и, выйдя в коридор, спросила: – Ты не хотела бы со мной заняться сексом?

– Это нынче такая шутка?

– Я серьезно. Уже не могу.

– А может ты возьмешь рупор и еще громче скажешь?

– А что, кто-то услышал? – девушка посмотрела на девицу, что пялилась на нее. – Что уставилась? Разве мама тебя не учила, что подслушивать не хорошо?

– Так, идем. Извините нас, немного не в духе, – сказала Екатерина девице и подтолкнула подружку к выходу. – Что на тебя нашло?

– Ну что, согласна заняться со мной сексом?

– Нет! Идем в столовую, а то сейчас народ набежит.

– Ну я хочу!

– Ничем не могу тебе помочь. Я не твой парень, заведи его и делай что хочешь, только не в нашей комнате.

– А где по-твоему, на улице?

– Где хочешь, не люблю запах секса.

– А мне он нравится, что в нем такого? А кстати, как он пахнет?

– Ты несносная, почти все лекции корчилась, а теперь тебя словно подменили, что происходит?

– Я же сказала, ну как?

– Нет.

Екатерина считала, что ей повезло с соседкой по комнате, которая оказалась отличной девчонкой и другом. Но последнее время с ней творилось что-то непонятное, может ночью заскулить или вот сегодня все пары прокорчилась, словно у нее прихватил желудок. Сама она приехала из Когалыма, привыкла к ветрам, морозам и комарам, а тут в Тюмени словно очутилась в раю. И все же зимой так не хватало света, встаешь – темно, приходишь с пар – уже темно.

На зимние каникулы приехала к родителям, те все еще работали, но уже подбирали домик на юге, чтобы на пенсии греться на солнышке. Аркадий так же, как и она, учился на большой земле, хотел как его отец добывать черное золото. Городок небольшой, если раньше детям было интересно, то повзрослев, поняли, что кроме музейно-выставочного центра ничего современного нет. Хотя были многоэтажки, но его семья продолжала жить в двухэтажном бараке, что стоял на окраине города.