Тёмными тропами [СИ, сборник]

Упрямство джедая порой затмевало его ум, поэтому когда Квай-Гон встретил черноволосого юнлинга, далеко опережающего в развитии и умениях своих одногодок, да и более старших посвященных, то не колеблясь взял его в падаваны, готовясь как следует отточить навыки мастера.

Ксанатос был гением. Настоящим гением, прекрасно осознающим свое превосходство. Что самое печальное, он не только знал об этом, но и горделиво задирал нос каждый раз, когда восхищенный успехами ученика Джинн напоминал окружающим об этом факте. Квай-Гон, пребывая в перманентном восторге от того, насколько легко и просто давалась учеба Ксанатосу, не обращал внимания на все больше и больше растущие эгоцентризм и гордыню падавана, на презрение, которым он обливал окружающих, не способных похвастать благородным происхождением, – не у каждого в отцах правитель планеты. Джинн искренне считал падавана Избранным, гордясь тем, что учит воплощение Силы, не замечая косых взглядов окружающих, отмахиваясь от замученного его упрямством Совета, не думая о том, что перед тем, как явить чудо, Сила обязательно испытывает на прочность и здравомыслие, присылая подделку.

Падение Ксанатоса сломало Квай-Гона, но верить в пророчество он не перестал. Наоборот, его вера стала настолько сильной, что теперь он смотрел вдаль, не видя хлебные крошки, рассыпанные под носом. Он хотел встретить Избранного, и Сила исполнила его желание, но, обжегшийся на молоке, он дул на воду и так и не понял, что пророчество исполнилось, во всяком случае, один из его вариантов.

Оби-Ван Кеноби сиял в Силе путеводной звездой, настолько сильной, что смог затянуть на свою орбиту даже сопротивлявшегося изо всех сил Джинна. Маленький посвященный с пеленок знал, что будет джедаем, что станет рыцарем – и сила его желания была так велика, что Джинн, практически против своей воли, стал его мастером.

Йода лишь развел ушами, бормоча о путях Силы и ее воле. Весь его многовековой опыт говорил о том, что все будет так, как должно быть, и пытаться что-то изменить – бессмысленно, потому что, меняя путь, ты все равно придешь в определенную точку, но Йода при этом слишком уверовал в то, что будущее не высечено в камне, чтобы понять, что его смущает.

Да и вообще джедаи как-то не задумывались над тем, что одно с другим не вяжется, отличаясь редкостным фатализмом.

Кеноби для него был одним из многих, тем, кого он, долгоживущее существо, переживет, кого придется отпустить, избавляя себя от тягостных воспоминаний, и Йода не акцентировался на том, что рыжеволосый падаван постоянно в центре событий, что от него, как от камня, брошенного в пруд, постоянно расходятся волны. Он не думал о том, что Кеноби всегда на острие атаки, что он походя ломает старое и создает новое, что количеству конфликтов, в которых он участвовал, могут позавидовать матерые дипломаты, что ему удается то, о чем подавляющее большинство джедаев и не мечтает.