Ледания и Шрампинтульный Домовой (СИ)

— Не достаю, — казалось пальцы Домового побелели на рукояти, более всего похожей на джойстик.

Каким-то невероятным способом Трис дотянулась мыслями до мужчины, которому отдала всю себя.

Сноп, вырвавшийся из рюкзака, отбросил его от бока корабля, превращая в снаряд, уходящий по прямой траектории, но не в нашу сторону, а в открытый космос.

— Если будут стрелять по нему, нас не зацепят, — проносится мысль.

— Ноль, — звенит голос Нойя, — секундой позже корабль вздрагивает и начинает распадаться на куски.

И именно в этот момент рука капитана замирает, и он нажимает на гашетку.

— Поймал, — говорит он немного позже, когда мы прыгаем, сначала назад, а затем вперед.

Около часа мы поливаем огнем, точнее высокотемпературной плазмой остатки корабля.

Осознание того, что вместе с блохами погибли те, кто являлся пищей для них, делает победу горькой. Я держу увиденную картину в себе, раз за разом запихивая поглубже. Чтобы ни одним всхлипом не показать, что чувствую.

Зум периодически смотрит на меня. Шевелит усами. Но ничего не говорит.

«Такое нужно просто пережить», — говорит его взгляд. И я переживаю.

Зато потом нас приглашают. На планету. И мы загружаемся на челнок, оставляя на корабле только Трис и Скорпа. И Трампин остается в рубке, потому что на корабле всегда должен быть кто-то, кто поведет его дальше.

А мы сидим сейчас на низком диванчике. Друг против друга. Я и Домовой.

Профессор что-то втолковывает Нойя, они тоже сидят на парных диванчиках, метрах в трёх от нас.

Черныш свесился через ограждение и всматривается в черноту озера, будто пытается увидеть там что-то ведомое только ему.

Но хвост он прижал к спине сигмы. Точно между лопатками. И мне это кажется, или место соприкосновения искрит?

— Есть что-то, что я должен узнать? — голос капитана тих, пости неслышен, — но я вздрагиваю, и вздыхаю.

— Наверное, нет.

— Сейчас — нет, а потом? Ты поделишься со мной тем, от чего у тебя грустные глаза?

— Мы победили, они не могут быть грустными, — я через силу улыбаюсь.

Зум спрыгивает с моего плеча и резво скачет в сторону компании остальных членов экипажа.

Капитан протягивает ладонь и накрывает мою.

— Мы всегда чем-то платим за победы, — говорит он и поглаживает большим пальцем кожу между большим и указательным пальцем. — Иногда, эта ценна неподъемная, невыносимая, но, если ее разделить с кем-то, она становится легче. Я готов разделить, с тобой эту ношу. И не только эту.

Я сглатываю, потому что слышу в его словах гораздо больше, чем он мог сказать.

Продолжить разговор нам не дают.

На той стороне озера вспыхивают огни, распахиваются огромные ворота и на удлиняющийся в нашу сторону мост выходят коротышки, одетые в парадную форму.

Ноги существ, населяющих подземный мир планеты, непропорционально короче, чем должны быть. Я вспоминаю аномалию развития у карликов. Что-то подобное здесь является нормой. Разве что низ мужчин гораздо массивнее, чем это необходимо верхней части тела.

— Его королевское величество, правитель подземного Тарума, великолепный Тыхтымыш.

Мы встаем, потому что платформа подъезжает между наших столов.

С той стороны озера в воротах застыл мужчина, слегка выше остальных. С черным обручем на голове, в центре которого горит желтый камень.

— Добро пожаловать в Тарум, — произносит он низким голосом, который отскакивает от стен пещеры и прокатывается эхом над водой.

И мы ступаем на присланный за нами мост. И когда последняя ступня становится на его поверхность, он как эскалатор начинает втягиваться к воротам и королю.

Что ж, наверное, они чем-то похожи на гномов, — воображение подбрасывает сказочное существо с длинной бородой.

— Только у этих борода не являете фетишем, — еще успеваю подумать, прежде чем начинается встреча в верхах.

И происходящее отодвигает картины гибнущих на корабле захватчике человеческих существ.