Разрыв. Этот длинный, длинный день (СИ)

   Пока искали подходящую свободную студию, опять позвонила супруга, сообщив, что до места добрались благополучно и что милейший Сергей Иванович лично их встретил и обустроил в жилом секторе бункера. В бункере нашлась хорошая электрическая плита, а в ведомственном магазине, прямо при Министерстве, оказывается можно купить всякого съестного, кто бы мог подумать, так что к обеду она постарается что-нибудь приготовить. Дело остается только за ним. Афанасьев, мысли которого витали отнюдь не возле кастрюль жены, не совсем-то дипломатично прервал словоизвержения своей супруги, велев ей никого от служебных дел не отрывать, ничего не предпринимать, а сидеть и ждать его самого, собственной персоной. На вопрос, когда это случится, бросил коротко: "Не знаю" и вновь отключил мобильный телефон. Свободная студия нашлась быстро. Находящиеся в ней техники, гримеры, операторы и монтажники, завидев издалека приближающуюся свиту во главе со своим начальством, бодро засуетились, настраивая аппаратуру. К генералу бойко подскочила длинноногая девица неопределенного возраста и стала кисточкой водить по его лицу, но он только рыкнул на нее, как она моментально скрылась среди декораций. Уже через пять минут все было готово к прямому эфиру. Он сел в кресло, положив перед собой конспект предстоящего обращения. Как у космонавтов объявили пятиминутную готовность. Сильно волновался, так, что кончики пальцев начали мелко-мелко подрагивать. Он вспомнил, как в уже далеком 91-м году, вот точно так же, дрожали руки у Янаева. Тогда ему показалось это настолько противным и гадким, что хотелось запустить в телевизор чем-нибудь тяжеленьким. Потом, спустя еще почти десятилетие, он опять видел тряские руки и остекленевший взгляд, сопровождаемый сакраментальным: "Я устал, я - мухожук". А теперь, почти тридцать лет спустя, по неведомой иронии судьбы, он сам оказался на его месте. Рядом, откуда ни возьмись, возник хорошо известный всей стране диктор и, отдуваясь, уместил свое седалище в соседнее кресло, ободряюще мазнув его взглядом. Включили прожектора. От неожиданности он ослеп и еще долго не мог адаптировать зрение, привыкая к свету софитов. От прожекторов шел жар, как от русской печки и Афанасьев тут же взмок, как мышь, случайно упавшая в воду. По спине побежала, неприятно щекоча позвоночник, струйка пота. Торжественным и замогильным голосом начал о чем-то вещать сидящий рядом диктор. Слов он не разобрал, но догадался, что сейчас предстоит говорить и ему. И вот режиссер подал знак. "Ну ладно. Начнем, помолясь. Господи, благослови!" - подумал он и начал: