Сосед-подонок

— Пустите меня к нему, это я во всем виновата, это из-за меня он родился раньше срока, — рыдала Катя. — Я должна хотя бы увидеть, как он там…

— Он в надежных руках специалистов. Они там знают, что делают. Вы сейчас все равно ничем не поможете, только отвлекать их будете зазря. Да и вставать вам сейчас никак нельзя. Как встанете, так и ляжете сразу. Оно вам надо?

Через полчаса Катю перевезли в палату, и вскоре туда ворвался Максим. Именно ворвался, иначе не скажешь.

— Почему мой сын в реанимации??

Несмотря на слабость во всем теле и жуткий страх за жизнь малыша, ядом растекающийся по всему телу, Катя чувствовала себя гораздо увереннее, чем раньше. Как будто ту слабую и безвольную куклу, которая раньше жила у нее в сознании, наконец вынули и заменили на на что-то совсем иное.

Макс ждал ответа, а ждать он ох как не любил. Его глаза плавно наливались кровью. Перед собой он видел прежнюю Катю, которую был готов стереть в порошок за то, что она не в состоянии даже нормально родить ребенка. «Всем бабам это дано от природы, но эта сука и здесь облажалась!»

— Ты оглохла, Кать?? Я спросил, почему-мой-сын-в-реанимации. Почему он там? Ты не слушала, что тебе говорит акушерка, или в чем твоя проблема?

Катя приподнялась на локтях и тихо, но твердо произнесла:

— Пошел вон.

— Что?? Что ты сказала??

— Я сказала: пошел вон, — сверкнула глазами Катя. — Преждевременные роды начались из-за тебя. И, если с моим сыном не дай бог что-то случится, клянусь, я тебя убью. Убью.

— О-хо-хо, — Макс расхохотался. — Узнаю свою Кэт. Грозная мамаша в деле! — Он затих, а потом куда более присмиревшим тоном добавил: — Ладно, детка, восстанавливайся тут пока, а мне нужно срочно ехать — рабочие дела. И да, зря я тебя напугал этими разговорами о том, что нас грохнут. Мне просто хотелось тебя проучить, и я не придумал ничего лучше… Я не думал, что ты примешь все за чистую монету — двадцать первый век на дворе, девяностые давно прошли. Сейчас никто не беспределит, все занимаются честным, легальным бизнесом — никакого криминала. Но ты повелась, глупенькая… В общем, каюсь, виноват. Такого больше не повторится. Обещаю, Кэт. Теперь в моей жизни будут два самых главных человека — ты и Макс младший. Я все для вас сделаю.

Когда за ним закрывалась дверь, Кате очень хотелось запульнуть туда чем-нибудь тяжелым, но под рукой ничего не оказалось.

Ближе к вечеру ей разрешили навестить сына. Кузьма лежал в кувезе, весь утыканный трубками и капельницами. Аккуратно прислонив ладони к поверхности бокса, Катя опустила голову и принялась тихо плакать.

— Чего рыдаем, мамаша? — поинтересовалась крепкая рослая женщина с бейджем старшего врача. — Здесь тяжелых деток нет, выходим вашего сыночка. Все могло быть гораздо хуже, — она кивнула головой в сторону отделения интенсивной терапии, куда не пускали никого, кроме врачей, — понимаете? Радоваться надо, а не горевать.