Отель «На неведомых дорогах» — 3

***

Однажды вечером, возвращаясь с плаца после очередной тренировки, медведь решил поделиться с Риммой, которая составила ему компанию, своими сомнениями на счёт Валькирии. Русалка тотчас рассказала Альрику о том, как встретила их девушка утром после возвращения.

– Нужно немного обождать, – задумался Альрик, – а потом все же попытаться выяснить, что же произошло в пещере? Выбери подходящий момент и поговори с защитницей Севера.

– Может, ты поспрашиваешь? – Римм отчего-то стало страшно, и захотелось переложить тяжесть разговора на чьи-то плечи.

– Знаешь, – пробормотал медведь, – сегодня на плацу я почувствовал, как Валькирия словно отгородилась, закрылась. Спряталась от меня за своими сверкающими латами. Словно воздвигла между нами незримую преграду. Я не понимаю, чем вызвано это недоверие и нежелание допустить эмоциональный контакт, но факт остается фактом. И, как мне кажется, будет лучше, если ты поговоришь с девушкой наедине ранним утром. Когда на ней еще нет магической брони. Когда можно достучаться до сознания той, кем она была когда-то. Понимаешь, о чем я говорю? Попробуешь?

– Конечно, – кивнула Римма, – а теперь – пора прощаться. Увидимся завтра на плацу.

– Я проведу тебя еще немного, – медведь уставился себе под ноги.

– Не нужно, – русалка отступила на шаг в сторону, – не заставляй нервничать и ревновать твою медведицу, – и заспешила к замку защитницы Севера.

***

Первый раз непонятный сон, не вызвавший ничего кроме страха и тревоги, приснился Валькирии через неделю после возвращения.

Римма старалась проснуться раньше подруг и стояла у двери в покои Валькирии, надеясь, что каким-то чудом узнает о том, что вот он – подходящий момент! Иногда, рядом с нею оказывались то Розочка, то Раечка с бокалом воды в руке. Иногда, подбегала раскрасневшаяся Риточка, вернувшаяся со свидания только утром.

Но в тот момент, когда русалка услышала рыдания в спальне госпожи, никого из подруг рядом не было. Римма поняла, почувствовала, что для откровенного разговора лучшего времени нет и не будет, и толкнула дверь.

Русалка присела на край кровати. Тронула ладонью волосы девушки:

– Ну что случилось? Почему храбрая защитница Севера так горько плачет?

– Сон, – пробормотала сквозь слёзы Валькирия, – странный и страшный. Сон, о совершенно чужой девушке, но при этом я чувствую наше с нею единство. Я знаю её имя!

– И какое же это имя? – уточнила Римма.

– Снежана, – всхлипнула Валькирия, – какая-то Снежана! Чьим именем назвала меня идиотка Розочка!

– Ну, во-первых, не Розочка, а Риточка, – улыбнулась Римма, – а во-вторых, она вовсе не идиотка.

– Конечно, идиотка! – Валькирия утёрла слёзы краем простыни, – иначе чем можно объяснить то, что она наболтала?!

– Только тем, что когда-то у тебя было другое имя, – тихо и мягко говорила Римма, стараясь не разгневать госпожу, – ты и сама была совершенно другой.