Ученицы монастыря святой Анны

— Да у них талант! Может и наших детишек обучат, ребенок ребенку всегда лучше объяснит, что да как, а отец поправит и присмотрит если что. Он вообще, как, детей любит? Такие фигурки денег стоят, помню у нас их мадам Розетта скупала для своего салона с украшениями, шли на ура!

— Конечно он детей любит! Кто ж их не любит? — возмутилась Никки, а потом виновато посмотрела на меня.

— Да ладно тебе, подружка. У каждого правила всегда есть исключение, — хмыкнула я, понимая, что она вспомнила о моей родне. — Я уже давно не маленькая. За учебу заплатили и на том спасибо.

Перт хмуро смотрел на наши переглядки, уже догадываясь, что не все в моей короткой жизни было гладко. Да только я давно уже не ребенок, мне не семнадцать лет как моему телу, а уже за полтинник.

— Я денег на гончарные круги из своих накоплений дам, не переживай хозяйка. Зачем мне они, да из дом отблагодарить хочу, я свой почти поставил, стоит окон дожидается.

— Да ты что? Поздравляю! Нужно будет съездить как-нибудь, посмотреть, как посвободней буду.

Кер отправился в Большое Болото к старосте с деньгами, за одно переговорить с девочками в Хромой лошади о намечающемся обучении гончарному делу. За одно кирпич и черепицу заказать у сыновей старого Марка. Те будут рады подработать. Начнем с малого. Тарелки, блюда, чашки, пиалы, а там как пойдет. С глазурью проблем не будет, у нас своя стекольная мастерская, а глазурь, тоже стекло. Можно будет совместить производства.

Как выяснилось на все деревеньки было целых десять лошадей, а держали их как раз в Большом Болоте, это я про деревню, там трава была хорошая и сено заготовить было легче. Земля получше, камней почти нет. К ярмарке или по мере надобности крестьяне из других деревень одалживали у местных лошадок, когда за деньги, а когда и натуральным обменом платили. Телеги были там же. Не очень-то удобно для наших дел, но довольно разумно в свете уклада моих деревенек. Если ездить на ярмарку раз в год, а пахать нечего, то зачем целый год держать лошадь? Лошадки были крепенькие и совершенно беспородные, низкорослые горные и мохнатые, но выносливые и довольно сильные. Барона Кроули удар хватит, когда он увидит это чудо, заядлый лошадник в сотом, наверное, поколении, любил свои табуны почти как родных детей.

Вечером наши маги очухались и после плотного ужина водрузили крышу на место, вот только размерчик подкачал, местные умельцы с утра пораньше полезли чинить крышу. Мы с Никки продолжали агитацию и пропаганду среди населения. Те всему верили и ко мне потянулась стайка подростков, желающих попробовать себя на поприще гончарного искусства. Я их отправляла пока работать в семью, мол, когда глину привезут и гончарные круги, тогда и начнем. Дон и Рик ржали над нами и советовали не надорваться от такого количества учеников.

Барон принял мою просьбу о хорошем мастере, способном обучать народ, близко к сердцу и тотчас отправил письмо в свой столичный городок баронства Кроули, где и была мастерская стекольщика и стеклодува мастера Нормана, но нам нужен был его старший сын Вильям.