Мишка и Трубочист

Пару раз Павел пытался завести разговор об их отношениях, но Мишель по-прежнему избегала этой темы. Как впрочем, и попыток Павла сблизиться. Нет, он не приставал к ней в прямом смысле. Но смотрел на нее с тихой грустью, словно все время прося прощение. Будь Мишель сентиментальна, она бы от этих его взглядов расчувствовалась до слез и соплей. Но ей было все равно.

Продолжая присматривать за бывшим мужем, Мишель все искала возможность связаться с Михаэлем. Безумная мысль – нанять частного детектива – стала все чаще появляться в ее голове.

Так прошел январь, февраль уже перевалил за середину.

Однажды Мишель не выдержала, написала заявление на отпуск и пошла к главному врачу.

- Хорошо, что пришла, - сказал главный вместо приветствия. – Я, как раз, собирался за тобой послать.

У нее проскользнула мысль, что ее заявление сейчас не ко времени, но Мишель не могла больше оставаться в неведении – ей нужно было увидеть Михаэля, по которому она страшно, прямо-таки позорно, скучала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Главный, обладающий поистине орлиным взором, заметил бумагу в ее руке.

- Что это у тебя? – спросил, протянув руку.

Мишель ничего не оставалось, как отдать ему свое заявление об отпуске.

- С ума сошла? – пробежавшись глазами по бумаге, тут же отреагировал начальник. – Ты что, не знаешь, какая у вас в отделении обстановка?

Она знала, конечно, не слепая же. И про то, что почти треть врачей их отделения гриппуют на больничном, и про безумные смены, и про наплыв пациентов. Но ей очень – очень нужен был этот отпуск. Хотя бы на несколько дней!

- Мне очень надо, - ответила Мишель, особо выделив голосом слово «надо».

- Всем надо, - отмахнулся главный. – И каждому второму – очень надо. Ты знаешь, что ваш заведующий  ногу сломал?

- Когда? – удивилась Мишель.

Она же только что была в отделении, там об этом еще ни слуху, ни духу.

- Вчера после работы, - ответил главный. – Понесло его, дурака, с дочкой на каток. Звезда конькобежного спорта, не иначе!

И главный громко фыркнул, демонстрируя тем самым все, что он думал и о завотделении, которого нелегкая понесла на каток, и о Мишель с ее заявлением, и о жизни, в целом.

- Значит так, - продолжил главный, - ни о каком отпуске не может быть и речи. Сегодня попишу приказ на тебя. Пока не выйдет этот Шумахер, возглавишь отделение.

- Шумахер не конькобежец, - зачем-то поправила главного Мишель.

- А мне плевать, - припечатал главный. – Один ноги ломает, вторая вообще намылилась куда-то. Развели в отделении черти что! Демократы выискались.

Мишель по опыту знала, что когда главный на пределе, лучше молчать и смотреть в пол, целее будешь. Вот она и молчала.

- Все, - быстро выдохнулся главный на этот раз. – Иди и работай.

Она понимала, что спорить совершенно бесполезно, но не предпринять еще одной, последней, попытки не смогла.