Царь горы [СЛЭШ 18+!]

На лице Северуса проступило неподдельное изумление.

— Влюбиться? И это я слышу от вас?!

Риддл вскинул голову.

— Не жениться, а влюбиться. Разницу чувствуешь? Сердце рвать, а не строгать детей.

Дирижёр всегда стремительно перескакивал с одной темы на другую. Вот и сейчас он тут же добавил:

— И этот твой Малфой-младший! Он же бездарь! У меня от его галантерейного исполнения зубы сводит. Когда Люциус делал своего отпрыска, природа не отдыхала, а была в коме. По-твоему, я слепой и не вижу, как Малфои тебя обрабатывают? Так вот, запомни: я этого идиота в состав оркестра не приму! В Ковент-Гарден ему тоже делать нечего! Хочешь помочь своему выползню, возьми его в свою академию. Пусть там на скрипке пилит. Посредственности преподавать самое место.

Северус возразил:

— А в результате не останется ни одного талантливого исполнителя.

— Чушь! Талант сам в себе найдёт силы преодолеть все преграды. Он всю жизнь идёт к самовыражению, к новому видению искусства, и ему уж точно не нужно видение, навязанное унылыми стереотипами преподавателя.

Профессор рассердился.

— А если бы детей учили люди талантливые, вам не пришлось бы говорить о стереотипном исполнении.

— Право, Северус, ты меня умиляешь. Ты преподаёшь сколько? Пятнадцать лет? Хочешь сказать, что из твоего класса вышло больше талантов, чем из класса этого идиота Макнейра? Может, и больше, — жестом остановил он желающего возразить Северуса, — но только потому, что ты нутром чувствуешь себе подобных.

— Учителя необходимы, — возразил Северус спокойно, — а хорошие учителя — большая ценность. У детей должен быть кто-то, за кем они могут последовать без боязни, чтобы избежать ошибок и сделать свою жизнь лучше. Кто-то неравнодушный.

— Вот и будь неравнодушным! Играй! Всем своё место. Я хочу видеть тебя здесь! Хочу, чтобы ты занимался своим делом! У тебя не осталось ни одной эмоции! Я хочу шторм, — кричал Риддл, — а слышу один грибной дождичек! Ты скоро превратишься в Малфоя! Довольный стал, скоро пузо начнёшь отращивать! Я хочу видеть голодного волка, а не полудохлого пуделя!

Риддл брызгал слюной, багровел, вытирал платком потеющую лысину и тыкал указательным пальцем профессору в грудь.

Северус даже бровью не повёл.

— Слушаюсь, сэр.

И тут Риддл разъярился так, что Северус испугался. Ему показалось, что дирижёра сейчас хватит удар.

— «Слушаюсь»? «Слушаюсь»?! Это всё, что ты можешь сказать? Да лучше бы ты мне в морду дал! Тогда бы я не боялся, что в ответственный момент лишусь своего лучшего скрипача!

Маэстро, уже какого-то свекольного оттенка, замолотил кулаком по столу.

Профессор торопливо подошёл к графину с водой на столе и наполнил стакан.

— Я в порядке, — отрезал дирижёр. — И уж точно бодрее твоего мальчишки-Малфоя! У него по роже видно, что он дрыхнет по десять часов в сутки! Северус, пожалуйста! Хочешь подтирать кому-то сопли — вперёд. Только вернись к жизни! Ты стал каким-то изжёванным. Всё, иди, у нас ещё дел полно. Ты вроде хотел поговорить с Петтигрю? Вот иди и не тяни. Время позднее. Ах да, ты едешь на вечер?