Наследница для Дракона, или Как обрести Крылья

Хочу сказать, не надейся, но язык не поворачивается так грубить. Он обхватывает ладонями мое лицо, целует в нос.

— Неважно, Рани, я уже говорил, что отказываюсь отныне от поисков пары, — нежность в голосе меня умиляет и вселяет надежду, — все, закрывайся на ключ и никому, кроме меня, не открывай.

И уходит, погладив меня на прощание по щеке тыльной стороной ладони. Через несколько минут из ванной выходит Раиса, осматривающая меня каким-то заинтересованным взглядом. Смотрю на нее с подозрением. Не подслушивала ли она часом? Но она молча проскакивает мимо меня и ложится звездой на кровать. И только через полчаса заводит снова со мной разговор.

— Ты действительно плохо разбираешься в драконьем укладе жизни?

Вопрос настолько для меня неожиданный, что я не нахожу, что сказать, только еле заметно киваю головой.

— Рагнар ведь из рода Опал. Еще со времен Хартонской Империи они служат правящей династии верой и правдой. И эта должность передается по наследству от отца к сыну, так что чистота крови играет важную роль в преемственности власти.

Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну. Она говорит правдивые вещи, от этого не отвертеться и не закрыть глаза.

— Я слышала ваш разговор, — добавляет она вдруг, — признавайся, кто у тебя в роду потоптался?

Вопрос задан с такой бесцеремонностью, что меня начинает колотить.

— Не понимаю, о чем ты, — откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза.

— Ц, — демонстративно цокает, затем я слышу, как скрипит кровать, будто она привстает, — я есть хочу.

Претензия в ее голосе выводит меня из себя.

— А от меня ты что хочешь? — цежу сквозь зубы, чтобы не заорать вовсе.

— Пфф, — фыркает, — денег дай, я по вашей милости кошелек забыла.

Пропускаю ее наглость мимо ушей, беру сумку и кидаю ей пару купюр, лишь бы она отстала. Раздаются шаги, а после хлопок двери. И это меня отрезвляет, я подрываюсь с места и бегу к выходу, ведь Рагнар дал четкий приказ никому не открывать, а значит, и выходить нам нежелательно. Но тут меня что-то будто останавливает, я вижу боковым зрением, что ее телефон продолжает маняще лежать на кровати экраном вверх. Включенный, без блокировки, так и просящий изучить его.

— Что тут у нас? — чувствую легкий стыд за это вторжение в чужую личную жизнь, но отметаю все сомнения прочь, когда вижу знакомое имя в одной из переписок.

Напрягаю лоб, пытаясь вспомнить, откуда оно мне знакомо.

— Антерос? — перекатываю буквы на языке, смакуя и пытаясь воссоздать в памяти какие-нибудь ассоциации, — Антерос!

Восклицаю, а затем прихлопываю ладонью рот. Черт, как же я могла забыть. Это тот самый снулый тип в клубе и продуктовом магазине, что так активно пихал мне визитку.

Судорожно листаю переписку, все время оглядываясь на дверь. И тут натыкаюсь на вереницу фоток. Листаю их и на одном из снимков замираю. Вижу там кое-что знакомое. Сердце колотится, как бешеное, будто я наткнулась на нечто важное. Под этими фото сообщение.

«Что-то из этого. Увидишь, забирай».

Дыхание перехватывает. Кидаю ненужный телефон на кровать и бегу к своей сумке. Вываливаю содержимое на пол. И выдыхаю облегченно. В глубине сумки лежит то самое полотно, что было на снимке.