Внебрачный сын мэра

— Ты успокоишься или нет? — цедит он.

Я зажмуриваюсь, мотаю головой и реву. Эмоции вырываются наружу. Алексей делает еще шаг, упирается рукой в стену у моей головы, нависает, пугая.

— Говори, что случилось. Как я могу догадаться, если ты только обвиняешь и истеришь?

— Это не ты подстроил? Точно?

— Мать твою, нет! — рявкает он.

Дрожь пробегает по телу. И я выдаю ему всё, что знаю — о гранте, обвинениях следователя. Не забываю и про недавний разговор с деканом.

— Черт, — ругается Алексей. — Ты, надеюсь, ничего не подписывала?

Я отрицательно качаю головой.

— Понимаешь, что подставить тебя хотят? Повесить нецелевое использование средств, если не отмывание бабла. А ты не делаешь ничего, только заперлась в квартире и ревешь. Ты пускаешь ситуацию на самотек, как и в прошлый раз, да? Сбегаешь и прячешься.

— Мне просто страшно! — всхлипываю я.

Алексей наклоняется. Я на губах своих его дыхание чувствую. И вздрагиваю, когда его палец касается моей щеки, Леша ведет по ней почти нежно. Глаза его теплеют при этом. Становятся такими, как раньше.

— Вот смотрю на тебя иногда, Варя, и кажется мне, что ты такая и есть: честная, наивная, настоящая.

Я киваю. Так и есть! Я именно такая! Может, в каких-то вопросах я излишне наивна, но это лишь потому, что никому никогда зла не желала. Поэтому и не жду его от других.

Алексей приближается, на губы мои смотрит. Дышит часто. Кажется, что вот-вот поцелует. Я замираю, парализованная остротой момента.

Как по щелчку его взгляд меняется. Вновь становится холодным, опасным. Алексей отходит от меня и говорит:

— Не высовывайся. Ходи на работу как раньше. Ни с кем ничего не обсуждай. Ничего не подписывай. Я разберусь.

Он идет в сторону двери.

— А если полиция снова будет звонить?

Мэр оборачивается, окидывает меня взглядом и произносит:

— Мне наберешь тогда.