Поющая для Луны

Ну, почему я такая дура! Почему я никогда не держу свой дурной характер, где подальше, а? С первого дня Рей носится со мной, успокаивает, поддерживает, а я? Я, получается, думаю, что он за моей спиной и мне же во вред что-то делает?

Вспомнить бы теперь дословно, что я сейчас ляпнула. Да какая разница! Рейгар не капризная барышня, а его реакция красноречивее любых слов. Я его обидела, задела самолюбие, забыла, что он мужчина, что воин. Надо идти и просить прощение. Стыдно-то кааак! Не за то, что пойду извиняться, а за то, что обидела. Что смогла сделать больно и неприятно тому, кто мне поверил, кто открылся для меня.

Поджав ноги к самой груди и свернувшись в клубок, я уткнулась носом в подушку, на которой обычно спал Рей. Но так и не смогла уснуть. Утром, ещё до рассвета, я отправилась к котлам. К тому времени, как лагерь проснулся, завтрак был уже готов.

Появление Рейгара я почувствовала раньше, чем заметила его. Схватив тарелку с кашей, ничуть не сомневаясь, что поступаю, не только правильно, но и так как нужно лично мне, отправилась к нагу.

- Рей, я...- хотела признать, что вчера была сильно не права, но он меня перебил, не дав договорить.

- Спасибо, фрея, я не голоден. - Наг был учтив и холоден. - Позавтракайте лучше сами, вам нужно восстанавливать силы.

 И уполз. Оставив меня так и стоять, с тарелкой в руках. Видевшие это наги, даже есть перестали, настолько все привыкли, что Рей меня оберегает от любого сквозняка.

- Спасибо, нет аппетита. - Прошептала в пустоту.

Вернув тарелку к раздаче, прямо так, с кашей, я поставила ее на теплые камни.

"Только не расплакаться, только не расплакаться" - повторяла про себя, отходя от поляны. И только дойдя до родника, где ещё совсем недавно пряталась от всего мира с его проблемами в надёжных объятиях нага, дала волю слезам.

 Странный шорох за спиной и напугал, и отвлёк. Резко обернувшись, я увидела, мнущегося в стороне барса. Огромный кот неуверенно переступал с лапы, на лапу. Делал пару шагов в мою сторону, и сразу возвращался обратно. А потом просто улёгся на живот и, скуля, пополз ко мне. Совсем как тогда, в долине отбора. Только не было рядом надёжного и сильного змея, что поднял на руки эту махину и затащил в палатку.

Барс отчего-то без конца фыркал, обнюхивал, а потом уткнулся носом в больную ногу, что я аж дёрнулась, как и во время разговора с Дайгиром. Но барс не отстранился, сдвинув край юбки носом, уставился на следы своих когтей. Если бы коты могли изображать ужас, то я бы сказала, что вот именно эта эмоция сейчас была на морде у барса.

Аккуратно прижав ногу, барс начал мягко, самым кончиком языка вылизывать раны. И хотя он старался не задевать воспаленную кожу языком, обрабатывая все раны собственной слюной, было все равно больно.