Первая семья. Джузеппе Морелло и зарождение американской мафии

Как ни старались мужчины в семье, вскоре стало очевидным, что этого недостаточно. Американская экономика, проседавшая с 1890 года, скатывалась в полномасштабную депрессию. Найти работу, даже временную, удавалось все реже; к лету в Нью-Йорке с ней стало совсем туго. Это был худший экономический кризис, с которым когда-либо сталкивались Соединенные Штаты. Великая экономическая паника 1893 года набирала обороты.

Паника 1893 года по своим последствиям напоминает Великую депрессию 1930-х. Золото обесценивалось, акции и паи резко упали в цене, тысячи фирм обанкротились, по крайней мере пятьсот банков потерпели крах: крайне неподходящее время, чтобы быть бедным иммигрантом в перепуганном Нью-Йорке. К декабрю без работы осталась как минимум четверть трудоспособного населения.

Морелло и Терранова провели тот ужасный год на Манхэттене. Как они выживали, неизвестно, но их положение было шатким. Даже с учетом того, что они получали помощь от других корлеонцев, у Террановы и Морелло были в общей сложности две жены и семеро детей, о которых требовалось заботиться; никто в семье не говорил по-английски; только один отпрыск достиг того возраста, в каком разрешалось работать, – Лючия, старшая из дочерей Террановы, которой в том году исполнилось семнадцать. Их сбережений и даже дохода от продажи личной собственности хватило бы ненадолго. Когда стало ясно, что экономика не скоро придет в себя, единственным реалистичным решением оставалось искать работу за пределами Нью-Йорка.

Чиро Терранова, второй по старшинству из сыновей Бернардо, был единственным в семье, кто когда-либо рассказывал о тех временах. В 1893 году ему исполнилось пять лет, и он уже был способен ухватить смысл проблем, с которыми столкнулись его родители. Он вспоминал, что вскоре после их прибытия в Штаты его сводный брат Джузеппе уехал из Нью-Йорка в поисках работы. Морелло отправился на юг, в Луизиану, по проторенному в те годы маршруту итальянских мигрантов. Большой дефицит рабочей силы на Глубоком Юге[46], где хлопковые поля и сахарные плантации так и не оправились после освобождения рабов четверть века назад, породил в землевладельцах страстное желание нанимать иммигрантов. Работники из Сицилии ценились особенно высоко: они трудились не покладая рук, были приучены гнуть спину изо дня в день и нередко были опытными фермерами – управляющие на плантациях не переставали удивляться тому разнообразию и количеству пищи, которые итальянцы как по волшебству добывали на тех небольших огородах около дома, что им было разрешено возделывать. Джентльмены с Юга обнаружили, что итальянцы охотно брались даже за самую грязную работу и – в отличие от китайских рабочих, с готовностью принимавших предложения сменить занятие на более выгодное, – как правило, выполняли условия контрактов.