Фигуристы

— Быть может, вас сфотографировать, девушки?

Ира вздрагивает так, что руки ее едва не прощаются с фотоаппаратом, а Аня тихонько ойкает. До сих пор им казалось, что на кладбище кроме них нет ни одной живой души.

К дереву подходит старушенция, которой уже, как минимум, лет девяносто. Она одета в черное пальто, и черный платок укрывает ее седую голову, так что, ее вполне можно принять за привидение. Узкие глаза давно утратили свой цвет от старости, но Ира улавливает в них усмешку. Старуха улыбается одними глазами, и руки ее — в карманах пальто. А спина сохраняется на удивление прямой.

— Какой, однако, русскоговорящий Стокгольм… — шепчет Аня. Она уверена, что старая женщина не слышит ее, но у той оказался на редкость хороший слух.

— Я тоже из России, — говорит она. — Так что, ничего удивительного… Аниу.

Аня вздрагивает снова, и Ира тоже. В голову пришло только одно логичное объяснение — старуха услышала, как они друг друга называют. И еще одно, не совсем логичное — она знает их, потому что когда-то (в какой-то из вероятностей?) они уже пересекались.

Воцаряется гробовое, и в таком месте это вполне естественно, молчание. девушки смотрят на старуху, старуха — на них. Её тонкие губы растягиваются в улыбке, и она произносит своим скрипучим, как будто собирающимся закашлять, голосом:

— Да, видели бы вы сейчас свои лица! Вы ведь уже догадались, да? Малыш Чарли упомянул вероятности?

— Кто вы? — спрашивает Ира, едва не заикаясь. Она чувствует на себе всю мощь словосочетания «леденящий ужас».

«Эта свихнувшаяся старушенция вылезла прямо из могилы, не иначе. А теперь пришла за нами…».

— Это неважно, Ирин. Кто я и откуда, тебя не должно интересовать, — она делает шаг им навстречу и примирительно поднимает руки. — Расслабьтесь же, я не привидение!

— Откуда вам известно такое о нас? Откуда вы знали, что мы будем здесь сегодня? — Ира ощущает злость и чувствует, что смелеет.

— Не кипятись. Иначе твоя подозрительность однажды выйдет тебе боком. Уж поверь, я знаю.

— Отвечайте!

— Хорошо, только почему бы нам не пройти в место, более располагающее к беседе? Я не так молода и сильна, как вы, и ноги мои, признаться, уже устали и окоченели.

Ира вопросительно смотрит на Аню. Та — бледная, почти как окружающий пейзаж. На немой вопрос Иры девушка лишь кивает.

— Давайте зайдем в павильон, — говорит старуха.

— Скажите хотя бы, как нам называть вас?

— Называй меня просто Волшебной феей, дорогая, — старуха подмигивает Ане, и Ира только еще раз убеждается, что их фея совершенно чокнутая. Её также неприятно царапает, что кто-то другой назвал Аню «дорогая».

«Спокойно! Воинственный настрой не поможет тебе разобраться, в чем тут дело! Эта карга что-то знает, и нужно выпытать это у нее любой ценой!».

Павильон Таллум пуст, и странная троица располагается на скамье в холле.