На крючке ярости

Людовик, к изумлению и даже некоторому негодованию брата, ответить все-таки сумел, причем ответ дал почти исчерпывающий.

— Я их видел возле комнаты Виктора. Судя по обрывкам разговора, важные новости сообщать они планировали все вместе, втроем, поэтому… Ричард, что мог задумать твой старинный друг?

Ричард нескрываемо скривился, пытаясь изобразить не то сарказм, не то удивление, не то все-таки неприязнь к упомянутому человеку.

— А что мог задумать твой предок? — в тон племяннику осведомился он и, вытянув руки, почти лег грудью на стол, утомленно зевая, — Ах, я так надеялся сегодня выспаться… Куда только делось все спокойствие из нашего замка? Стоило Чесу зашевелиться в подвале — как все! Ранние подъемы, бесконечные совещания и, увы, ничего определенного! Роман, почему ты думаешь, что Анри не позовут?

Виконт удивленно отвел одну руку в сторону (другой он все еще продолжал опираться на плечо брата) и недоуменно уставился на дядю. Таких предположений он, насколько помнил, не высказывал и, надо признать, вопросом был изрядно удивлен… впрочем, за ответом, как обычно, в карман не полез.

— Я не говорил, что так думаю, Рик, — парень пару раз моргнул, — То есть я, конечно, может быть, о чем-то подобном и думал, но мне казалось, что мысли ты читать не умеешь… коварный обманщик. В следующий раз читай мои мысли внимательнее, дядя, — я всего лишь сказал, что Анри здесь нет сейчас. В данный момент времени, но кто его знает — племянничек может и заявиться! Хотя вообще-то, сугубо мое мнение — парня не стоит вообще приглашать на собрания. Чем меньше Чеслав будет знать…

— Тем лучше нам всем будет спаться по ночам, — подхватил Людовик и, глубоко вздохнув, хлопнул брата по спине, — Ты прав. Но по отношению к Анри это жестоко.

Дверь, ведущая к комнатам хозяев, отворилась, пропуская в гостиную деда обсуждаемого молодого человека, Альберта Антуана де Нормонда, великого мастера, от которого беседа не осталась тайной.

— По отношению к Анри это милосердно, мальчик мой, — мужчина отодвинул стул, находящийся с края стола, четко напротив того места, где обычно восседал хозяин замка: здесь он за долгие годы жизни в последнем привык сидеть, и никто, собственно, против этого не возражал. Уважение к великому магу, некогда утерянное, было восстановлено вновь, сила его, казалось, давала мужчине право на некоторый почет, и место его за столом как бы ставило мастера на вторую ступень после графа де Нормонд.

Альберт этим был вполне удовлетворен, особенно потому, что к словам его прислушивались, и мнение его уважали едва ли не больше мнения Винсента — тоже очень знающего человека.

Вообще, роли в замке давно уже распределились определенным, очень удобным для всех его обитателей образом, где каждому было отведено свое место, и каждый имел свои, не оспариваемые другими, права.

— Представь, что с ним может сделать Чеслав, если услышанное вдруг ему не понравится, — продолжил Альберт, сев за стол и сцепив руки в замок, — Единственное, что мы можем сделать, чтобы обезопасить, защитить нашего мальчика — это не допускать его на собрания, оставляя в счастливом неведении. Да, мне тоже это неприятно! — заметив на лице племянника протест, великий маг нахмурился, — Анри — знающий и способный мальчик, он мог бы оказать нам хорошую помощь, и я знаю, он хочет этого!.. Но, по счастью, сейчас он не шестилетний ребенок, и прекрасно понимает, что должен оставаться подальше от наших обсуждений и мириться с тем, что защищать его будем мы.