Всё из-за тебя, Итан

Но закончить я не могу. Если закончу, гнев и скорбь поглотят меня без остатка.

К моему удивлению, Корали не спорит.

– Ладно, – говорит она. – Твоя так твоя.

Я киваю.

– Если бы меня там не было, она бы не упала.

– Не вопрос. Но представь, что на том дереве был ты, а не она. Допустим, это она тебя подначивала и в результате ты упал.

Я не упал бы, потому что выше Кейси и смог бы ухватиться за ветку, до которой она безуспешно пыталась дотянуться. Но я этого не говорю. И ещё не говорю, как часто думаю о том же самом.

– Ну а цель-то какая?

– На её месте стал бы ты её обвинять? – Теперь Корали смотрит на меня в упор.

Я подхватываю пригоршню песка, медленно сыплю сквозь пальцы, наконец отвечаю:

– Нет.

– Если бы она была здесь, думаешь, она бы на тебя злилась?

– Нет, – выдыхаю я.

– Пусть даже это твоя вина. Но это не значит, что ты должен себя винить.

О такой постановке вопроса я никогда раньше не думал и поначалу не нахожу что сказать. Но потом чувствую, как тонкая рука Корали касается моего плеча, и сразу вспоминаю тот день в столовой, когда она вела меня к своему столу.

– Я никому не рассказывал. Здесь – никому.

– Я тоже не стану, – торжественно заявляет она. – Обещаю. Вот, значит, почему твоя семья сюда переехала? Чтобы ты мог начать всё сначала?

– Да.

Солнце постепенно клонилось к закату. Я не звонил маме с тех пор, как сообщил, что немного задержусь.

Она, должно быть, уже вся на нервах.

– Пора идти, – говорю я.

– Ага, ужин скоро.

– Не хочешь со мной? На ужин? А потом мы с дедушкой Айком тебя отвезём, чтобы не пришлось в темноте крутить педали.

Кроме того, надеюсь, мама не станет срываться на меня при Корали.

Я встаю, отряхиваю с рук песок и протягиваю их ей, чтобы помочь подняться. Сперва она не шевелится, и я даже боюсь, что сейчас покачает головой и откажется, сославшись на срочную необходимость заехать за ирисками, чтобы поднять уровень сахара в крови, или подготовиться к диктанту, на которые, как мы оба знаем, она и без того мастер. Может даже, узнав, что я натворил, и вовсе не хочет больше быть моей подругой.

Но потом она вкладывает свои ладони в мои и даёт легко поднять себя на ноги.

– Ужин – это замечательно. Если только без мяса.

– Мама готовит лазанью, – говорю я. – Вегетарианская, моя любимая.

– Осторожнее, Итан, – предупреждает Корали, грозя мне пальцем. – Если расскажешь о себе слишком много, не останется места для загадки.

Я выдавливаю вялую улыбку: всё это время мне казалось, что это Корали у нас загадочная, а выясняется, что я.

– Так ты правда катаешься на скейте? – спрашивает она. – Научишь меня?

– Конечно, – удивлённо киваю я, думая о скейте, так и лежащем в коробке с самого переезда, вместе с бейсбольной перчаткой, видеоиграми и прочей ерундой из Бостона, которую я теперь видеть не могу.

По тропинке, в конце которой нас ждут велосипеды и шоссе, я иду первым. Но на полпути кое о чём вспоминаю.