(Не)любимый муж

— Ты сумасшедший, — удивлённо качаю головой, еле сдерживая довольную улыбку.

— А тебе ничего не нужно сжечь? — присев на соседнее кресло, спрашивает Ярослав.

Вздрагиваю от холодного осеннего ветра, совсем лёгкого, но пронизывающего до самых косточек.

— Нужно. К сожалению.

Сумка лежит на моих коленях. Я же не просто так её взяла. Давай, Майя, иди до конца. Что умерло, то умерло.

Достаю из внутреннего кармашка четыре фенечки, сплетённые из ниток мулине. Разноцветные, яркие, детские украшения обжигают ладонь. Я касаюсь их в последний раз, а потом бросаю в огонь.

— В школе Марина увлекалась плетением фенечек. И часто дарила их на праздники, — объясняю Ярославу. — Потом она забросила это занятие. А я бережно хранила её первые подарки, даже носить боялась, чтобы не потерять случайно. Интересно, она меня уже тогда ненавидела? Или Марина озлобилась чуть позже…

— Это имеет значение?

— Уже нет, — смотрю на пламя костра, ощущаю исходящее от него тепло и постепенно согреваюсь. Даже плед откидываю. И, помедлив несколько минут, собравшись с мыслями, начинаю говорить.

Я вспоминаю, как мы с Мариной впервые познакомились, как делились девичьими секретами, как прикрывали друг друга перед учителями и родителями, как поступили на одну и ту же специальность, чтобы никогда не расставаться. Я думала, что наша дружба выдержит любые испытания. И мы никогда не поссоримся из-за парня.

Слова льются из меня неудержимым яростным потоком, и с каждой минутой я чувствую себя лучше. Словно килограмм за килограммом сбрасываю с плеч неподъёмный груз. Когда я вспоминаю об измене Егора, мой голос даже не дрожит. Но он срывается, когда речь заходит о предательстве Марины.

— Знаешь, что самое смешное? Для меня дружба всегда была на первом месте, всегда казалась священной. Если бы Марина попросила, я бы бросила Егора. И даже смирилась бы с тем, что она встречается с моим бывшим парнем. Но, как оказалось, у меня никогда не было настоящей подруги. Двенадцать лет я прожила во лжи.

Мои щёки становятся влажными. Дождь, что ли, пошёл? Касаюсь руками лица и с удивлением осознаю, что это слёзы. Когда я плакала в последний раз? Хоть убей — не помню.

— Как ты обо всём догадался? — тихонько всхлипнув, спрашиваю Ярослава. — Как понял, что нужно делать?

— Ты с первой нашей встречи заговорила об изменах и предательстве. Тебя явно волновала эта тема. Нетрудно догадаться, что в прошлом ты пережила нечто болезненное, травмирующее. Слова о доверии, дружбе или любви ты воспринимала не совсем адекватно. Сразу начинала защищаться, повышала голос, пыталась задеть меня, оскорбить. Ты напоминала мне загнанного котёнка, который очень хочет ласки и тепла, но безумно боится, потому что раньше над ним издевались нехорошие люди. И вот котёнок вместо того, чтобы довериться новому человеку, шипит, царапается и прячется в угол. Там ему спокойно, темно и безопасно, но очень-очень одиноко. И по-прежнему страшно.