Золотая дева

Никиту Степановича Антон отправил в сторожку к дежурному охраннику — узнать новости на объекте. Сам же направился в особняк.

Каково же было удивление Антона, когда в фойе его встретил Громов, переодетый в деловой серый костюм. Он учтиво поздоровался со следователем и, мягко схватив его за локоть, повлёк в кабинет Дольского.

— Гражданин Кречетов, поймите, не для себя, — причитал он, с собачьей преданностью заглядывая в глаза представителю закона. — Хотел ведь как лучше. Думал, найду сокровища, отреставрируем имение, парк восстановим… Сами знаете, какое скудное финансирование.

Судя по воспалённым глазам, ночь для чиновника выдалась бессонной, зато, он, похоже, успел подготовить к допросу стройную линию поведения.

Услужливо улыбаясь, Громов распахнул дверь кабинета и ласково подтолкнул Кречетова вовнутрь. В кабинете, превратившемся в последние дни в допросную, Антона ждали ещё двое: поэтесса Кутеева в чрезвычайно открытом летнем туалете и сам потеснённый хозяин, Иван Степанович Дольский. Директор сидел в историческом кресле, положив седую голову на молитвенно сложенные руки и смотрел на вошедших со смиренным страданием. Нэлли Кутеева прохаживалась от стены к стене и нервно курила тонкую дамскую сигаретку, заправленную в мундштук.

— Прежде всего, кто выпустил задержанных из их номеров? — строго спросил Кречетов.

— Это я, гражданин следователь, — с покаянным видом отозвался Дольский. — Илья Евгеньевич, конечно, понаделал глупостей, но ведь он не преступник.

— С чего вы взяли? — поинтересовался Антон, усаживаясь за директорский стол.

— Он милейший и глубоко порядочный человек, — убеждённо произнёс Дольский.