О приёмах буржуазной дипломатии

Чемберлен с радостным лицом сообщил Гитлеру, что всё улажено, все согласны, всё, чего фюрер требовал, сделано. Но, увы! Гитлер чуть-чуть помолчал и заявил: "Очень сожалею, но теперь это нас не устраивает".

По показанию Гендерсона, Чемберлен обнаружил при этом "удивление и негодование". По-видимому, покойный английский премьер не был ещё подготовлен к столь откровенному проявлению бессовестности и издевательства со стороны своего партнёра. Но Гитлер уже твёрдо знал, что ему нечего бояться. На вопрос, чего же он хочет, фюрер отвечал: ему желательно, чтобы его друзья венгры и поляки тоже получили частицу чешской территории. Кроме того, он настаивал на немедленном введении германских войск в спорную область.

Чемберлен, очень раздражённый и встревоженный, улетел обратно в Лондон. Там он демонстративно распорядился о приведении в боевую готовность флота; французское правительство, ещё меньше желавшее воевать, чем английский премьер, призвало полмиллиона резервистов. Всё это никакого впечатления в Германии не произвело. Тогда 26 сентября Чемберлен написал Гитлеру убедительнейшее и ласковое письмо, доказывая, как нехорошо воевать, когда ему ведь и без войны всё дают. Сэр Горас Вильсон, специально посланный от Чемберлена с этим письмом, прибыл к Гитлеру. Но тут возникла новая помеха: "лишь с трудом можно было уговорить г. Гитлера выслушать письмо Чемберлена"1. Дело в том, что сэр Горас Вильсон и сопровождавшие его Гендерсон и переводчик британского посольства Киркпатрик видели, что Гитлер, чего доброго, не пожелает сам прочесть письмо. Тогда они упросили Гитлера хоть послушать чтение вслух. Но в середине чтения фюрер вдруг воскликнул: "Нет никакого смысла вести дальнейшие переговоры", и вышел из комнаты. Всех этих неслыханных по наглости выходок показалось мало. На другой день После церемонии чтения письма сэр Горас Вильсон, посланец Чемберлена, снова явился к Гитлеру. Тут уже фюрер распоясался окончательно. Он стал дико вопить и несколько раз провизжал: "Я разгромлю чехов!". Переводчик Шмидт перевёл эту немецкую фразу (Ich werde die Tschechen zerschlagen!) английской фразой, и глагол smash (раздавить, разгромить) произнёс тоже с особым ударением: "smash-sh-sh!" Кстати, не один Гендерсон, но и многие другие дипломаты уловили эту странную манеру: гитлеровские переводчики не говорили ровным голосом, а принимались как-то неестественно визжать, рычать и голосить всякий раз, когда доходили в своём переводе до тех мест, где только что на немецком языке визжал и голосил сам фюрер. Очевидно, это велено было проделывать для пущего впечатления. Гитлер заявил, что если Англии и Франции угодно воевать, то он, Гитлер, готов. "Сегодня вторник, в будущий понедельник мы будем в войне с вами". С тем сэр Горас Вильсон и вернулся в Лондон. Конец известен. Пришлось Чемберлену в третий раз (29 сентября) лететь в Германию, в Мюнхен. На сей раз в визите приняли участие и Даладье и Муссолини. 30 сентября 1938 г., на заседании "четырёх премьеров", Чехословакия была расчленена. Гитлер захватил гораздо больше, чем первоначально предполагал. Его оробевшие контрагенты - как английский, так и французский - ограничились смехотворной фразой, что, мол, отныне Гитлер будет уважать целостность Чехословакии. Не прошло, как известно, и полугода, как Чехословакия была полностью занята гитлеровскими войсками без бон.