Наблюдатель

Когда мы вернулись, уже светало. Я посадил Мусю за городом, в поле, недалеко от Звенигорода. Мне показалось это место достаточно тихим, чтобы боевики не освободились слишком быстро, и достаточно близким к цивилизации, чтобы они не замерзли насмерть.

Я выгрузил их в снег. Потом у того, кто вел себя тише, надорвал скотч в районе правой ноги — так, чтобы он постепенно мог освободиться. Потом вернулся к Мусе. Даже открыл дверцу, чтобы занять водительское сиденье. А потом вдруг представил: вот освободятся сейчас эти мордовороты. И что дальше будет? Холодные и злые доберутся до ближайших домов. В коттеджи не полезут — собаки и охранные системы, а вот в дом попроще…

Я тяжело вздохнул и поглядел на правую ладонь, где лежал асот. То, что он превратился в пистолет, меня уже не удивило.

Я не особо хорошо разбираюсь в оружии. Так, играл иногда в разные PUBG и только… поэтому ствол был каким-то обтекаемым. Я не уверен, что асот скопировал какую-то реальную модель. Скорее, это было мое представление об идеальном огнестрельном оружии.

В каком-то оцепенении я снова отошел от машины. Боевик почти успел освободиться. Я даже успел подумать о том, какая крутая у него подготовка. Где же он мог служить до того, как его заразили?.. а потом пистолет словно бы сам почти беззвучно выплюнул пулю, которая вошла ему в череп над ухом. Его грузное тело дернулось в конвульсиях пару раз, и повалилось на снег, оставляя кровавый след.

Второй боевик заерзал, отчаянно напрягая горло, чтобы прокричать что-то сквозь скотч. Но я по-прежнему внутри ощущал только усталость и грусть. Мне было бесконечно жаль две загубленные души, хоть и не я был непосредственной причиной их гибели. Я очень скучал по Лене и вспоминал ее улыбку.

После второго выстрела я развернулся и, не оглядываясь больше, сел за руль.

Муся молчала, когда я в режиме обычного автомобиля выбрался на заснеженную дорогу и направился в сторону Москвы.