Вызов

Ещё во время разговора о живописи Василий Семёнович, как бы невзначай, предложил мне остаться в его доме на ночь, а утром он обещал собственноручно отвезти меня в Третьяковскую галерею. Предложение графа тут же поддержали его супруга и сын, а Милютин заявил, что это было бы замечательно, так как ему понадобилось срочно вернуться в столицу. Разумеется, я принял приглашение.

Под конец обеда, Василий Семёнович и Иван Иванович удалились, чтобы обсудить дела, а меня передали под опеку молодому графу, строго-настрого объявив ему, что я не должен скучать. Алексей был парнем, судя по всему, неплохим, но не очень общительным, поэтому просто предложил мне на выбор две экскурсии: в графские конюшни, посмотреть на победителя прошлогодних скачек на приз Москвы или в графский гараж, посмотреть на коллекцию автомобилей Василия Семёновича. Я предложил начать с гаража, где мы провели почти час, пока Милютин и Евдокимов обсуждали дела.

Алексей произвёл на меня хорошее впечатление, несмотря на некоторую замкнутость. Мы неплохо поговорили об автомобилях, и молодой граф даже пообещал вечером прокатить меня на любом из них. Разумеется, с водителем, так как сам он права ещё не получил.

Потом меня позвали проститься с моим лжедядей, и я проводил Ивана Ивановича до машины. Прежде чем сесть в неё и уехать, Милютин крепко меня обнял и проронил всего лишь два слова:

— Ты справишься.

Когда роскошный чёрный автомобиль увёз главу столичного КФБ в Новгород, я окончательно осознал, что пути назад уже нет. По большому счёту, его и раньше не было — не стало сразу же после того, как я дал согласие на участие в операции, но теперь я это прочувствовал особенно сильно. Я стоял и смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, через некоторое время ко мне подошёл Василий Семёнович и спросил:

— Волнуешься?

И, не дождавшись ответа, добавил:

— Понимаю. Непростое задание. Но Иван Иванович очень хорошо о тебе отзывается. Он говорит, что ты и не с таким можешь справиться несмотря на столь юный возраст.

— Надеюсь, — ответил я. — Проблема лишь в том, что я даже отдалённо не представляю, что меня ждёт.

— Но, если у тебя всё получится, ты сделаешь очень хорошее дело — спасёшь много детей.

— Только из-за этого я и согласился.

Мы ещё немного поговорили, граф задал мне несколько вопросов о своей семье и о сыне — проверил, насколько хорошо я выучил материал, предоставленный мне ранее Милютиным. На все вопросы я ответил правильно, чем заслужил похвалу.

После этого вплоть до ужина меня опять передали Алексею. Молодой граф устроим мне экскурсию по имению, и как ранее обещал, прокатил на самой роскошной машине из коллекции Евдокимова-старшего. Отужинал я с Евдокимовыми довольно поздно — в девять вечера, после чего сразу же отправился спать в предоставленную мне комнату.

Утром после завтрака в кругу семьи Евдокимовых мне выдали одежду, в которой я должен был на все сто процентов выглядеть, как молодой московский аристократ, и мы поехали с графом в Серпухов — в центр поддержки и реабилитации подростков. Там Василий Семёнович передал меня омбудсмену вместе с документами Алексея. Я выбрал себе новое имя, и меня отвели в гостиницу, сообщив, что отправка в головное отделение состоится через день. Всё это вызвало у меня стойкое ощущение дежавю.