Сны Сципиона

Конница союзников на левом фланге была куца сильнее нашей, вставшей у реки. Поэтому Ганнибал сначала бросил против нее нумидийцев, они засыпали наших союзников дротиками, не давая атаковать. Нумидийцы кидались на всадников Варрона как псы, кусали и отскакивали. Баррон поначалу удерживал фланг. Но африканские всадники промчались в нашем тылу за шеренгами тяжелой пехоты и ударили Баррону в спину. Тогда наш левый фланг рассыпался, здесь решили, что битва проиграна, и ударились в бегство, позабыв, что от нумидийцев не убежишь — они были куда проворнее, варвары настигали беглецов и разили дротиками в спины.

После этого африканская конница напала на наш центр. Легионы были окружены. Гемин успел развернуть последнюю шеренгу, и пехота встретила конницу так, как должны были встретить наши резервы из союзников. Мы бились в окружении, понимая, что все уже проиграно.

Через несколько часов сечи легионеры, измотанные и уставшие, практически уже не оказывали сопротивления. Единственное спасение, что осталось для нас, — вырваться из этого кровавого месива, из этой каши, пробиться и уйти. Погибнуть — означало сегодня предать Город. Эмилий Павел остался где-то впереди — живой или уже мертвый, мне было неведомо. Я пытался выбраться из окружения и увести с собой людей, хотя бы конных: мы изнемогали в давке, а не в битве.

Потом ко мне протиснулся военный трибун Луций Публиций и выкрикнул, что конница и пехота на нашем левом фланге вся перебита. Что было далее… Нас буквально поволокло яростной силой — будто морская волна, стремясь к берегу, тащила на камни людей за собой. Однако несло меня на наш бывший левый фланг, то есть к верной гибели. Я понял почти сразу (и как потом выяснилось, оказался прав): африканские всадники оставили здесь небольшой просвет, атакуя наш центр с тыла. Когда началась паника, ряды дрогнули и кинулись бежать, они устремились, давя друг друга, именно в этот просвет — к малому лагерю. Но там их поджидали нумидийцы, с веселым гиканьем устремляясь на охоту за уставшими легионерами в тяжелых доспехах. Преследование для варваров превратилось в охоту: они настигали беглецов и, свесившись с коня, подрубали бегущим поджилки мечами. А потом, даже не прикончив несчастных, устремлялись дальше, за новой жертвой.