![Китайская классическая поэзия [в переводах Л. Эйдлина] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/4/3/1/7/kitajskaya-klassicheskaya-poeziya-v-perevodah-l-ejdlina-download.jpg)
Китайская классическая поэзия [в переводах Л. Эйдлина]
- Автор: Юаньмин Тао, Хаожань Мэн
- Год: 1975
- Язык: русский
- Переводчик: Лев Залманович Эйдлин
- Жанр: Древневосточная литература
Электронная книга - «Китайская классическая поэзия [в переводах Л. Эйдлина]». Краткое содержание книги:
В этой книге, представляющей классическую поэзию Китая с древнейших времен до «золотых» танского (VII—X вв.) и сунского (X—XIII вв.) периодов ее развития, собраны отдельные произведения и поэтические циклы знаменитых стихотворцев разных эпох; объединенные под одной обложкой, они последовательно развертывают перед читателем эволюцию поэтической мысли в Китае.
Перейти на страницу:
Улинские юноши наперебой[184]
мне ткани преподносили.
За каждую песню багряным шелкам
я счета уже не знала.
Поклонники сколько гребенок моих
сломали, стуча под напевы.
На скольких юбках из алой парчи
следы от вина остались.
Веселье и смех заполняли год,
другой наступал похожий.
Осенние луны и ветры весны
бездумные проносились.
С врагом воевать отправился брат,
а вскоре сестры не стало.
На смену ночам восходила заря,
моя красота поблекла.
И меньше людей у моих ворот,
и конь оседланный реже...
И я, постарев, согласилась пойти
к торговому гостю в жены.
Торговому гостю прибыль важна,
легка для него разлука,
И в месяце прошлом еще в Фулян
он чай покупать уехал.
А я по реке вперед и назад
в пустой разъезжаю лодке,
И светлой луны, и речной воды
меня окружает холод.
Когда же глубокой ночью мне
вдруг приснятся юные годы,
Я плачу во сне, по румянам
текут ручьями красные слезы...»
Когда нас тревожила пеньем пипа,
уже я вздыхал невольно.
А тут еще этот ее рассказ, —
и я не сдержу стенаний.
Ведь я ей сродни: мы у края небес
затеряны и забыты.
И мы повстречались; так нужно ли нам
заранее знать друг друга!
«Прошел уже год с той поры, как я
покинул столичный город,
И в ссылке живу, и в болезнях лежу
вдали от него, в Сюньяне.
Сюньян — городок захолустный, глухой,
ни музыки в нем, ни пенья.
Я за год ни разу здесь не слыхал
шелк струн и бамбук гуаня.
Живу на Пэньцзяне, у самой реки,
в сырой туманной низине.
Лишь горький бамбук да желтый тростник
одни мой дом окружают.
С утра и до вечера в этих краях
что мне достается слышать?
Кукушки надрывный, до крови, плач
да крик обезьян тоскливый.
В цветущее ль утро весной на реке
иль в ночь под осенней луною —
Всегда я с собою беру вино
и сам себе наливаю.
Да разве здесь песен в народе нет
и ди — деревенских дудок? —
Бессвязно, сумбурно они поют,
мне их мучительно слушать.
Сегодня же ночью нам пела пипа,
и говор ее я слушал
Так, словно игре бессмертных внимал —
мне песни слух прояснили.
Прошу госпожу не прощаться, сесть,
игрой порадовать снова, —
А я госпоже посвящу напев, —
пускай он «Пипа» зовется...»
Растрогалась этой речью моей
и долго она стояла.
И села, и струны рванула рукой,
и струны заторопились.
И ветер, и стужа, и дождь в них, — не те,
не прежних напевов звуки.
Все слушают снова и плачут — сидят,
закрыв рукавами лица.
Но все-таки кто из сидящих здесь
всех больше, всех горше плачет?
Цзянчжоуский сыма — стихотворец Бо
одежду слезами залил.
Перейти на страницу: