Огонь в итальянском сердце

— Не хочешь объясниться?

Я потираю пальцами место под губой и оглядываю мимо проходящих врачей, стены, но только не смотрю на кузину.

— Насчет чего?

— Ты все прекрасно понимаешь, — отвечает Пьетра, ерничая.

Я иду быстро, и ей приходится повторять мой темп, чтобы поспевать изъявлять свои недовольства мне в лицо.

— Тебе лучше уточнить, потому что пока я не научился читать мысли.

Она корчит презрительную гримасу, поджимает губы — точно так бы сделала моя мать. Они чем-то похожи. Точнее, разделяет их только разница в возрасте, но однозначно не взгляды на жизнь. На мою жизнь.

— Что за замухрышка ездила на твоей машине?! — бросает Пьетра с особенной злостью.

Похоже, ее психика не выдерживает стойкости, которая в последнее время стала мне присуща в разговорах с родственниками. Я останавливаюсь, из-за чего кузина чуть было не врезается в меня. Она поднимает вверх карие глазки, хлопает длинными ресничками, пока я открываю ей истину:

— Правильно, — говорю, заведя прядь темных волос за ушко надоедливой сестренки. Бесит меня! — Моей машины, Пьетра. Моей. Мгм?

Чуть согнув колени, гляжу на нее долгим взглядом и не убираю руку от ее щеки. Смуглая кожа под моей ладонью заливается румянцем. Да, с Евой, наконец, Пьетра нашла общий язык, но не со мной. Ее желание засунуть всюду свой нос ужасно раздражает. Не имею понятия, когда до нее это дойдет.

Я оставлю кузину позади и быстрыми шагами направляюсь к нужной палате. Номер 342 — так сказали мне в регистратуре. Слава Богу, ничего страшного с Каталин не произошло: разодрана кожа на колене, несерьезная травма головы, на лбу небольшая рана и есть вероятность, что поврежден левый локоть, однако все кости целы. Мое наружное спокойствие создает ошибочное мнение — нет, мне не плевать. Я так волновался, что сводило зубы. Исайя справился быстро, за что ему отдельное спасибо. Истерика, которую я в себе постоянно глушил, никак не смогла бы помочь, а только усугубила бы положение.

Какой смысл в том, чтобы сходить с ума, когда нужно действовать?

Оказавшись рядом с другом, что дежурит у двери палаты вместе с Евой, я встаю к нему вплотную.

— Ничего не хочешь мне сказать? — уперев ладони в бедра, взглядом пригвождаю Исайю к месту.

Тот мигом теряет дар речи. Это абсолютно ожидаемо, ведь именно этот кретин где-то раздобыл ключи от моей новой тачки, после чего уверил всех, что моя машина — его машина! Он сделал предложение Пьетре и Еве поездить по городу на совершенно новехоньком «Ferrari». И, разумеется, ко мне на помощь придурок приехал на нем же. Какого же было удивление, когда Пьетра обмолвилась, что я испортил им день, который они втроем собрались провести вместе, празднуя новое приобретение Исайи — МОЮ МАШИНУ!