Всего лишь спор [СИ]

— Тоже. У нас много общего, Алина, — улыбнулся он.

— Возможно, — вздохнув, теперь я была готова с этим согласиться. Солдатов оказался тем, кого я не отказалась бы видеть в роли своего парня. Но, к сожалению, в этом плане мысли были заполнены Сомаровым. — Расскажешь, что такого особенного было в вашем воспитании? — несмело спросила. Алексей задумчиво посмотрел на меня.

— Вероятно, не стоило об этом упоминать, — вздохнул он. — Теперь Кирюха мне точно врежет, — усмехнувшись, он продолжил более серьезным тоном. — Мы росли в интеллигентных семьях. И богатых. Наши родители помешаны на том, чтобы вырастить из нас самых лучших и достойных. С малых лет они отправляли нас на всевозможные кружки. Рисование, пение, борьба, что угодно. Даже танцы. Всевозможные репетиторы. Лучшая из школ. Гимназия. Конечно же мы взбунтовали, — на лице парня появилась кривая улыбка. — Мы добились того, чтобы нас перевели в обычную школу. Кирилл попал туда в пятом классе, а я в седьмом. Так и познакомились. И подружились. Общие проблемы, общие интересы — и все дела. Когда я только начал с ним общаться, он уже катился вниз. Все разрушал, не подчинялся, нарушал правила. Он хотел свободы, в то время как я стремился к жизни обычного ребенка. К жизни, которая все равно осталась для меня недоступной. Возможно, если бы не Сомаров, у меня бы было то, чего я желал, — Леша ухмыльнулся. — Но я не жалею. Он хороший друг. За своих стоит горой, — он ненадолго замолчал, над чем-то задумавшись, а потом снова продолжил. — Кирюха был чужим в этом классе. Его опасались и обходили стороной. Кто-то презирал. А его это безумно бесило, и от этого он бунтовал все больше. Когда появился я, безразличный к тому, что о нем говорят, он притих. Наблюдал за мной, изучал. Тоже самое делал и я. В результате, когда ему устроили стрелку старшеклассники, вмешался обычно убийственно спокойный я. В тот самый день я потерял свой статус примерного хорошего мальчика, — он вновь ухмыльнулся. — Но зато приобрел друга в лице Сомарова. Наши родители наконец-то успокоились. Каждый считал, что раз мы оба из интеллигентных семей, то бояться нечего. Нас оставили в покое, и это было их ошибкой. Будучи чужими для всех наших сверстников, мы искали себе другие занятия. Более жесткие. Мы закаляли характер, и я сам не заметил, как Сомаров стал слишком жестоким, слишком хладнокровным. По большей части здесь виновата его мать. Она до сих пор требует от него слишком многого. А Сомаров не желает подчиняться, и делает все наоборот. Его мать постоянно закатывает истерики, а Сомарова это еще больше бесит. Пока его не оставят в покое, он будет и дальше переступать правила. Нарушать законы. С каждым годом его забавы становятся все более жестокими, более мерзкими, более опасными. И я не в силах это прекратить, — Солдатов тяжело вздохнул, прикрыв лицо руками. Кажется, его действительно беспокоило то, что происходит с Сомаровым.