Райский пепел (СИ)

За эту красоту!

О нет! Прекратите это немедленно! – протестующее воскликнул Юки, вскакивая с кресла. Но тяжелая пятерня одного из телохранителей мафиози, бросила его обратно. Тогда он, вынужденный бездействовать, сжал кулаки и гневно обратился к Дмитро Куцу: - Чтоб ты горел в аду, негодяй!

Что, совесть мучает, что твой приятель решил отработать твои долги? – иронично, без тени обиды, проговорил Куц, от души вливая себе в глотку спиртное. – Ты сиди и не дергайся. Посмотрим, что он еще умеет…

Горячие слезы отчаяния обжигали Юки глаза, а его сердце обливалось кровью при взгляде вниз, на арену. Он ненавидел себя за это тошнотворное бессилие, за невозможность помешать происходящему. Юки не думал сейчас о себе, он думал только об Иве: тот просто сумасшедший! Сумасшедший! Как он может соглашаться на такое? Двадцать вооруженных мужчин против него одного!..

«Разве можно быть таким самоуверенным? Рассчитывать победить бойцов, привыкших драться без каких-либо правил! – раскалывалась голова Юки от гудящих в ней, словно оголенные электрические провода, напряженных мыслей. – И это опять моя вина… Я проклят, не иначе! Почему мое стремление помочь кому бы то ни было оборачивается такими катастрофическими последствиями? Почему, чем правильней я хочу поступать, тем более жуткий отклик я получаю?.. О бог и дьявол – вместе взятые! Если Ив сейчас погибнет, это произойдет по моей вине и будет только на моей совести!..»

Тем временем сбор ставок закончился. На арену – следуя друг за другом цепочкой – вышли двадцать бойцов, постоянно выступающих на подпольных боях без правил. Каждый из них был снабжен оружием, порою весьма диковинным: у кого-то было мачете, у кого-то топор, у кого-то кривая и короткая сабля. Публика приветствовала их аплодисментами. Бойцы замерли напротив своего соперника-одиночки, ожидая решающего сигнала. Ив, с почти детским высокомерием вздернув подбородок, разглядывал их, полуприкрыв глаза черными длинными ресницами.

Прозвучал удар гонга.

Услышав звук гонга, Юки сжал голову трясущимися руками, вцепившись в волосы, и глухо застонал. Он не хотел смотреть на арену! Все тут переворачивалось с ног на голову: безумие и насилие становилось нормой - а голос разума и человечность объявлялись вне всякого закона. Изнанка человеческих страстей, вот что это. Изнанка, которую ему не хотелось лицезреть!..

Но вот раздались первые звуки боя и он, не в силах оставаться в стороне, перевел взгляд вниз. Несмотря на шоковое состояние и сердечную муку, Юки не мог не признать, что это зрелище завораживало. Не бой как таковой, нет – завораживал Ив. Его движения были изящнее, чем у его противников – и, одновременно, более точными и жестокими. Только в начальный миг боя он был безоружен – у первого же нападающего Ив вырвал остро заточенный тесак, которым тот пытался атаковать его.

Публика, совершенно растеряв всякий налет цивилизованности, бесновалась, наблюдая за боем – перегибаясь через ограждения, мужчины и женщины жадно следили за схваткой. Когда на настил пролилась первая кровь, Юки замутило, в то время как всех прочих привело в неописуемое возбуждение, равное умопомрачительной сексуальной лихорадке. Он смотрел, как зеленоглазый убийца уверенными движениями обходит атаки противников, наносит ловкие удары ногами по головам и ногам, подсекая и сбивая с ног, а затем довершает дело ударом тесака.

Только однажды Ив, отражая нападение четырех бойцов, не смог заблокировать удар пятого нападающего и ускользнуть. Лезвие ножа прошлось по спине мужчины, оставив длинный косой порез. Ив даже не дрогнул от боли, не сдал позиций, не открылся для следующих ударов – а, улучив момент, вернул тому бойцу удар: с распоротой грудной клеткой противник рухнул на настил.

Юки казалось, что поединок не завершится никогда. Или же прежде он лишится рассудка. Время в этом месте переставало существовать, превращалось во что-то эфемерное, иллюзорное. Когда на его глазах по телу Ива прошелся нож, Юки судорожным и неосознанным движением поднес кулак ко рту и вцепился в него зубами, чтобы сдержать крик. Он даже и не заметил, как прокусил сам себе кожу – ему чудилось, что солоноватый привкус у него во рту, это не его кровь, а кровь Ива. Та самая, что бежала из раны у мужчины на спине…