Разлучи нас, смерть! (СИ)

По тону голоса было слышно, что злость в нём угасала: ему было плевать на Лукаса, что бы тот ни вытворял. Только Джейсон имел значение. Всё было по-старому, ничего не изменилось.

Джейсон поднял на него усталые и нездорово блестящие глаза:

— Мне жаль его… Видимо, безумие заразно.

Астон подошёл к нему, схватил за плечи и поднял на ноги, прижав к себе. Джейсон не сопротивлялся. Его светлые глаза были широко распахнуты, и он смотрел без обычных холодности, неприятия или ненависти. Дэниел уже забыл, когда в последний раз он глядел на него вот так — открыто, искренне, беззащитно.

— Отпусти меня, — тихо сказал Джейсон. — Пожалуйста, отпусти меня.

— Никогда.

— Прошу тебя. Я не могу так больше.

— Ты легко можешь всё изменить.

Длинные ресницы Джейсона дрогнули, губы горько сжались.

— Когда-нибудь ты сделаешь это. Я готов ждать столько, сколько потребуется, — произнёс Астон. — Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне, хочу больше всего на свете.

— А я больше всего на свете хочу уйти от тебя.

Они смотрели друг другу в глаза. Астон прижимал к себе послушное, безвольное тело Джейсона. Да, он не сопротивлялся, но в нём как будто совсем не было жизни — лишь усталость, покорность, последняя степень истощения. На секунду ему стало страшно, не впадает ли Джейсон опять в то безучастное, оторванное от реальности состояние, в котором он провёл несколько месяцев после изнасилования. Может быть, он был слишком жесток с ним, давил на него слишком сильно? Он не знал, где находится тот предел, до которого Джейсона можно было довести и не сломать окончательно. Иногда он и сам думал о том, что Джейсону нужно уехать — им обоим стало бы легче, но тут же отказывался от этой мысли: он не мог представить, как сам будет жить, не чувствуя рядом присутствия человека, которого любил, не зная, где он и с кем. Их сейчас связывало так мало, но он был не в силах разорвать эту слабую нить, закрыть последнюю дверь, которая вела в их прошлое.