Айдол-ян. Часть 4. Смерть айдола [СИ]

Неожиданно кто-то рядом произносит: «Добрый вечер. Я журналист канала «Sportstep». Прошу прощения, но вы ведь Агдан»?

Перевожу свой обалделый взгляд с противоположной стороны улицы на источник речи и обнаруживаю рядом корейца средних лет держащего в руках микрофон. Позади него, снимая происходящее, тусуется оператор с камерой.

Журналюги… меньше всего, кого бы мне сейчас хотелось видеть, так это их! И как только они меня засекли?!

– Без комментариев. – отвечаю я. – Прошу мне не мешать и прекратить съёмку.

– Скажите, это правда, что в школьные годы вы промышляли воровством? – никак не отреагировав на мои слова, спрашивает журналист и суёт для ответа микрофон.

– Вы с ума сошли?! – изумляюсь я, офигев от вопроса.

– Но ведь известно о судебном разбирательстве, в котором вы проходили обвиняемой по краже кошелька у престарелой аджумы? – наклонив микрофон к себе, говорит в него неожиданный интервьюер.

Вон оно в чём дело! – понимаю я. – Историю с судом вытащили наружу! Сейчас начнут «полоскать». Блин, опять мама расстроится!

– Без комментариев. – отвечаю я и повторяю. – Прошу мне не мешать.

– А скажите. – ничуть не смутившись от неполученного ответа снова суёт мне микрофон журналист. – Как вы можете прокомментировать слухи о любовной связи вашей матери с японцем? Это правда, что вы, наполовину – японка?

Вторично онемев от беспардонности задаваемых вопросов таращусь на гаденько улыбающегося корейца.

Спустя секунду до меня доходит, что ни о какой «технической» накладке в вопросе речи быть не может. Это намеренное оскорбление, на которое нужно отвечать. Оскорбили мою мать, отца, всю семью. За такое сразу дают в морду, но руки нужно беречь, а просто покрыть в ответ матом – будет слабо выглядеть. Что делать?

На глаза попадается едва начатый мерзопакостный коктейль, вызывая из памяти воспоминание,

О, Владимир Вольфович! Спасибо за пример общения с подонками! Вот уж не думал, что буду вам за это благодарен!

Хватаю со столика высокий стакан с напитком. Резкое движение рукой и всё его содержимое, состоящее из газировки, льда, долек лайма и листьев мяты влетает в лицо даже не дёрнувшегося в первый момент собеседника.

С запоздалым вскриком – «ха!», охолонувший отскакивает от моего столика и отфыркиваясь, начинает протирать ладонями лицо. С удовольствием наблюдаю за результатом своего деяния. Видимо дядечка не ожидал подобного развития событий. Привык, что девки здесь только плачут и каются. Вот и не среагировал, – получил в рожу весь стакан!

– Ты чего делаешь?! – кое-как протерев гляделки возмущённо кричит пострадавший. – Я – журналист! Как ты смеешь так со мною обращаться?!

– Какой ты к чёрту журналист?! – восклицаю я, вскочив из-за столика для обеспечения себе свободы перемещения. – Ты, – подонок! Однозначно!

– Я подам в суд за оскорбление и нанесение телесных повреждений! – пугают меня.