Дитя дракона [ЛП]

Я знаю, что снова нахожусь на грани теплового удара. Вода не заменяет электролиты в моем организме. Моя головная боль бесконечна, в горле всегда сухо, и я перестал потеть вчера. Мясо от его добычи помогает больше, чем что-либо другое, что удивительно. Я не понимаю, как и почему, но я хотела бы провести некоторое время в своей лаборатории изучая образцы этого мяса. Оно помогает, но не полностью устраняет потребность моего организма в гидрации.

Я продолжаю идти вперед, надеясь, что все наладится. По мере приближения горизонта становится ясно, что это действительно город, но он выглядит так, как будто был разрушен войной. Когда-то высокие башни теперь стали оболочками их былой славы. Чем ближе мы подходим, тем очевиднее становится, что это место пережило трагедию. Войти в город — все равно что шагнуть из пустыни в цивилизацию после того, как она покинула это место. Улицы выстланы твердым материалом, который слегка пружинит. Это вызывает радость от каждого сделанного мной шага.

Лэйдон улыбается и ведет меня дальше. В центре города есть площадка, сделанная из чего-то похожего на бетон, поднимающаяся на несколько футов от земли. В центре этой площадки стоит статуя мужчины, ну, инопланетного мужчины-дракона, как Лэйдон, но по крайней мере вдвое больше. Крылья статуи расправлены, в одной руке он держит оружие, похожее на оружие Лэйдона, а другая поднята к небу и держит длинные пряди чего-то, похожего на водоросли. Сооружение, возможно, когда-то было фонтаном.

Лэйдон едва бросает на него взгляд, когда ведет нас к двери. Когда мы входим внутрь, там темно и прохладно, что является долгожданным облегчением от удушающей жары снаружи. Лэйдон что-то говорит и продолжает идти. Я с большим интересом оглядываюсь. Очевидно, что когда-то в прошлом здесь жила развитая цивилизация. Интересно, что случилось? Я следую за ним к лестничной площадке. Одна лестница ведет наверх, другая вниз. Он направляется к той, что ведет наверх, проводит нас по всему зданию, пока мы не подходим к двойным дверям в конце длинного коридора.

Куда ни взгляни, я везде вижу признаки технологии, о первоначальном предназначении которой я могу только догадываться. Не будучи в состоянии остановиться и осмотреть все более внимательно, я все равно уверена, что технология будет считаться передовой по стандартам моего собственного народа. Лэйдон открывает двойные двери, и от того, что я вижу, у меня перехватывает дыхание. Из комнаты льется свет, но он не горячий. На самом деле воздух немного прохладнее. Сама комната достаточно большая, чтобы вместить сотни людей одновременно. Тут ряд за рядом расположено что-то похожее на сложные станции, напоминающие кабинки, окруженные прозрачным стеклом. Многие из них полностью разрушены и разбиты. Свет, отражаясь по всей комнате, струится через потолок, который тоже сделан из стекла. Солнечный свет рассеивается и преобразуется из своего обычного красного в мягкий белый свет — холодный, а не теплый. Есть одна станция, которая до сих пор сверкает, когда свет проходит через по большей части целое стекло экранов вокруг нее. Она освещает поверхности экранов подсвечиваются, и я вижу узоры, которые, кажется, текут и движутся по стенкам.